Она боязливо оглянулась кругом; во всех хоромах была мёртвая тишина; перед образами теплились лампадки.
Снова дремота стала одолевать её, веки отяжелели, она впала в забытье, и снова ей видится с мельчайшими подробностями тот же самый сон.
В ужасе вскакивает боярыня с постели.
-- Вещий, вещий, -- шепчет она в испуге. -- Убили его, моего сокола ясного, извели злодеи, -- рыдает она и падает перед образами на колени.
Она убеждена теперь в смерти Михайлы, это Бог сжалился над ней, услышал её нынешнюю молитву и послал ей откровение.
Долго молилась боярыня, забрезжила заря, а она всё ещё стояла на молитве.
Одна ночь эта состарила её на несколько лет, на лбу появились морщинки, в богатой, чёрной как вороново крыло косе блеснули серебряные нити.
Послышался удар колокола. Боярыня встрепенулась.
-- К заутрене, никак! -- проговорила она. -- Пойти помолиться о нём! -- И начала спешно собираться.
Церковь была полна народу; боярыня еле протиснулась.