-- Должно, князь с дружиной ворочается, зачем и звонят, коли не за этим!
И начала собираться. Выскочив за калитку, она увидела толпы народа; трудно было ей пробираться сквозь толпу, её толкали, мяли, но она ничего не чувствовала, только бы пробраться вперёд, поближе к дружине княжеской.
Вдали заблестели секиры, доспехи. Сильно бьётся сердце боярыни. Вот уже и близко, так близко, что всех разглядеть можно, и всматривается, зорко всматривается она в проезжающих.
Вот князь здесь же, рядом, почти с ним должен ехать и Солнцев, но его нет; бледнеет боярыня, замирает её сердце; дальше едет боярин Симский, чёрный, загорелый, с трудом узнает его.
"Может, и Михайлу я не узнала, -- старается утешить себя боярыня, -- да нет, как не узнать? Коли чужих узнала, так как же своего-то родимого не узнать? Сердце бы подсказало".
Проехал князь со старшими дружинниками, прошли простые дружинники, все глаза проглядела боярыня, а Михайлы нет как нет!
Замертвела она вся, ноги стали подкашиваться.
-- Что же мне делать, что делать? -- шептала она, не зная, что делать, куда идти. Силы оставляли её. С трудом поворотила она домой.
Пусты, мрачны показались ей хоромы. Она упала на лавку и горько-горько зарыдала.
-- Что же делать теперь? Зачем жить, зачем мне жизнь, коли не ждать в этой жизни ни счастья, ни радости!