-- Тяжко... умру... брось... легче будет... -- шептал дружинник.
-- Как бросить? Зачем бросать? Господь с тобой, -- говорил боярин.
-- Невмоготу... трясёт... больно... помираю...
-- Потерпи, Михайло Осипович, маленько потерпи, голубчик. Я знаю, тут неподалёку село есть, небось и знахарки найдутся, там тебя я и оставлю, вмиг они на ноги поставят!
-- Помру я, не доеду... невмоготу...
-- Да ведь скоро, к вечеру будем там, а то где же я тебя здесь оставлю-то, среди леса дремучего? -- И, увидев сочившуюся из плеча кровь, принялся за перевязку. Солнцев немного успокоился и впал в забытье. Симский отошёл от него.
-- Не хорош, куда не хорош, и вправду не помер бы, -- с тоскою бормотал он.
Жаль ему было Солнцева, от души жаль, давно уже сошлись они с ним, и чем дольше шло время, тем более росла и увеличивалась его привязанность к дружиннику.
После трёхчасовой стоянки рать снова поднялась и двинулась дальше.
Солнцев очнулся, и снова нестерпимая боль начала мучить его, снова заметался он, снова открылась только что перевязанная рана. Руки горели как в огне, жгучая, острая боль не давала ни на мгновение покоя.