Разъехались гости, молодые остались одни. Они поглядели друг на друга, и не нашлось у них слов, они только обнялись и, казалось, замерли в этом объятии.
XVII. Ледяное побоище
Прошло три года, и многое изменилось в Новгороде. Многих не стало, старых унесла могила, молодые состарились. И у князя начал пробивать на голове серебряный волос, появились морщинки; забота не веселит, не молодит, а старит да сушит.
Благо ещё, татары замолкли, держат своё слово. Соберут подать и успокоятся, более требований не предъявляют. И мало-помалу новгородцы успокоились, зажили снова по-старому; не прочь они были иной час и вече собрать буйное, только не в охотку им было делать это теперь, не из-за чего было ссориться, не из-за чего шум подымать. И потекла их жизнь мирно, тихо. Да, знать, не судьба была в ту пору русскому люду жить мирно.
Прошло года три, после того как Александр Ярославович разнёс шведскую рать. Затихли с той поры шведы, слухом не слыхать их, видом не видать. Успокоились новгородцы, никто не тревожит их окраины, их земли.
Только дружина недовольна этою жизнью, не по сердцу ей покой, рвётся её душа в чистое поле, хочется сразиться с каким-нибудь ворогом, душу отвести, а то что-то совсем обсиделась она, обабилась.
Мысли дружинников разделял и князь. Он сознавал всю тяжесть подчинения татарам, знал, как нелегко было переносить его новгородцам, и ему хотелось ратной брани, блистательной победы, ему хотелось оживить вольных горожан Великого Новгорода, хотелось поднять их упавший в последнее время дух.
Не знал князь, не знала и дружина его, что заветное желание их готово исполниться.
Дошли до Новгорода вести о сборах рыцарей ливонских.
Не верилось князю, но всё-таки весть эта подбодрила его, оживила. С нетерпением ждал он начала действий со стороны ливонцев. В победе над ними он был почти уверен, так как был несколько знаком с их воинскими подвигами.