А крики становились ужаснее, отчаяннее; они почему-то коробили боярина, и он велел закончить экзекуцию.
-- Ну, теперь, кажись, всё! -- проговорил боярин. -- Всё улажено, пора подумать и о других делах, поймать бы этого дружинника!
Весть о воскресении из мёртвых боярина Всеволожского облетела весь Новгород. Весть эта сначала поразила всех страхом и ужасом, но страх прошёл, и все начали с любопытством ожидать появления боярского. Прошло три дня, но Всеволожский не выходил, не делал шага из своего двора.
Но настал день, в который боярин не выдержал и волей-неволей смешался с толпой новгородцев.
С раннего утра загудел в Софийском соборе призывный колокол. С раннего утра народ повалил толпами в собор. Услышав звон, Всеволожский затуманился, но стал собираться.
Боярин спешил в собор. На площади перед собором стояла княжеская дружина, только далеко не вся.
"Что за оказия, зачем это здесь собралась эта горсточка?" -- невольно думалось боярину.
Он вошёл в храм. Народу было много. Но при его появлении все со страхом расступались и давали ему дорогу. Всеволожский прошёл вперёд и остановился как вкопанный.
Впереди всех стоял в походном воинском костюме князь Александр Ярославович. Лицо его было светло, безоблачно, глаза с усердием были устремлены на образ Спасителя; он, казалось, не принадлежал земле, он весь отдался молитве.
Злоба, ненависть закипели в душе Всеволожского при виде этого ясного святого лица; много бы он отдал, чтобы это лицо хотя бы на мгновение отуманилось горем, печалью.