Ребенокъ на него долго смотрѣлъ своими умными глазами, потомъ оставилъ его въ покоѣ. Опять пошелъ къ матери, чтобы и ее разспросить.
Омерага бросилъ сигару, всунулъ руки въ карманы и заходилъ по двору. Разглядывалъ каждый клочокъ земли, заглядывалъ въ каждый уголъ, какъ будто теперь въ первый разъ ступилъ сюда ногою. Заглянулъ даже и въ ласточкино гнѣздо, подъ однимъ окномъ, которое уже въ теченіе двухъ лѣтъ пустовало, наполовину разрушенное. Онъ пожалѣлъ о ласточкѣ и отвернулъ голову отъ гнѣзда мрачный, угнетенный.
Появилась жена, закутанная въ платокъ, и маленькій Хасанъ.
-- Готовы ли вы?-- спросилъ Омерага.
-- Да.
-- Не забыли-ли чего?
-- Нѣтъ. Ты вчера все отнялъ.
Омерага пропустилъ ихъ обоихъ черезъ ворота. Самъ немного замедлилъ. Однимъ взглядомъ охватилъ дворъ и домъ, затѣмъ поспѣшно, какъ будто его кто-то толкалъ, выбѣжалъ и заперъ ворота. Ключъ положилъ за поясъ.
-- Скорѣе! Скорѣе отсюда! Опоздаемъ!-- сказалъ и своей бодростью потащилъ за собой жену и ребенка.
Быстро они сошли внизъ на площадь.