-- Не ничего,-- напустился онъ еще суровѣе.-- Знаю, я, что!
И, понизивъ голосъ, прибавилъ мягче:
-- Не нужно плакать, потому что это стыдно! Нужно пѣть. Не о чемъ здѣсь вамъ жалѣть... Тамъ лучше... Тамъ живется, какъ въ раю. Люди хорошіе, земля хорошая, денегъ, сколько хотите! Здѣсь мы -- аги, а тамъ будемъ бегами... И тамъ нами распоряжаются наши единовѣрцы, а не Волохъ. Жена вытерла слезы рукавомъ рубахи, ничего не отвѣчая. Видно было, что она не вѣритъ такимъ словамъ Омераги. Казалось ей, что и самъ Омерага не вѣритъ этому...
-- Вы, какъ животныя,-- прибавилъ онъ, не глядя на нихъ.-- Вы не видѣли свѣта, вотъ вамъ и кажется, что все здѣсь прекрасно. А мнѣ умные люди говорили, что тамъ -- настоящая жизнь. А я не хочу жить, какъ въ мѣшкѣ. Хочу по-человѣчески...
Закурилъ сигару и сѣлъ.
-- Приготовляйтесь,-- сказалъ.-- Поскорѣе тронемся въ путь...
Жена пошла приготовляться, а онъ, въ задумчивости, смотрѣлъ, какъ дымъ кружился у него передъ глазами. И какъ бы сквозь этотъ дымъ видѣлъ обѣтованную землю, плодородную и родную, которая будетъ его кормить вдвое лучше, чѣмъ эта здѣшняя. И какъ будто и тамъ видѣлъ свои фруктовыя деревья, пчелъ и слушалъ своихъ птицъ. Маленькій Хасанъ подошелъ между тѣмъ и сѣлъ къ нему на колѣни.
-- А вернемся ли мы опять сюда?-- спросилъ наивно громкимъ дѣтскимъ голосомъ. Омерага посмотрѣлъ на него и какъ будто былъ озадаченъ. Показалось ему, что воротъ рубашки стягиваетъ ему шею, и онъ разстегнулъ его.
-- Некогда -- заговорилъ потомъ, какъ-то тихо, почти неслышно. И, какъ-бы самъ ужаснувшись своего голоса, быстро добавилъ:
-- Кто знаетъ!