Медлилъ уходить. Выплакался и отошелъ. Пусть не было въ селѣ людей, которые приняли бы его къ себѣ: все же еще медлилъ идти въ чужія мѣста. Одни ему давали ночлегъ, другіе пищу.
Теперь ничего не дѣлаетъ, только утромъ идетъ къ школѣ. Хочетъ видѣть дѣтей, слышать ихъ, досыта наглядѣться и наслушаться.
Учитель Чуро вздохнулъ нѣсколько разъ, глядя на школу и перебирая воспоминанія. Можетъ бытъ онъ вздыхалъ еще оттого, что поблизости не слышалъ дѣтскихъ голосовъ.
Дѣти собирались въ школу.
Старый учитель отвлекъ вниманіе отъ зданія и сталъ смотрѣть на нихъ. Каждое дитя, которое ни проходило, протягивало ему руку и усмѣхалось ему.
-- Будь здоровъ, сынокъ! Будь здоровъ!-- привѣтствуетъ онъ и, гладя ихъ по головѣ, ясно чувствуетъ, какъ сильно бьется у него сердце. Дорого ему, что его еще почитаютъ, и жаль ему, что не можетъ каждаго обнять и поцѣловать.
-- Любишь ли ты меня?-- спрашиваетъ почти каждаго.
-- Да!-- отвѣчаетъ ребенокъ.
Онъ ихъ опять ласкаетъ.
-- Будьте здоровы! Будьте здоровы!