Въ Австралію столѣтіе назадъ прибыли первые 757 колонистовъ ссыльныхъ, а теперь числится уже въ ней до трехъ милліоновъ гражданъ. У насъ главный центръ западной Сибири -- Томскъ, существующій съ 1604 года, насчитываетъ около 35,000 жителей; бывшій "царствующій градъ" Тобольскъ, заложенный при самомъ завоеваніи Сибири (въ 1587 г.), насчитываетъ едва-едва 20,000 жителей; стариннѣйшій городъ восточной Сибири -- Енисейскъ, существующій 267 лѣтъ, расположенный при богатѣйшей рѣкѣ Енисеѣ, не насчитываетъ и 12,000 жителей. И что любопытнѣе всего, такъ это то, что результатъ этотъ нисколько не можетъ быть отнесенъ насчетъ природныхъ условій. Почва Австраліи ничуть не лучше почвы Сибири; она такая же сухая и посредственно-плодородная, какъ почва Сибири, по крайней мѣрѣ, южной ея части. Вотъ, наприм., что еще Сперанскій писалъ Гурьеву про южную Сибирь: "Этотъ край одинъ изъ благословеннѣйшихъ не только въ Сибири, ной въ цѣлой Россіи. Природа его назначила къ сильному и богатому населенію. Всѣ почти роды хозяйствъ въ самомъ большомъ размѣрѣ могутъ быть въ немъ устроены". И вотъ послѣ Сперанскаго прошло болѣе шестидесяти лѣтъ, а Сибирь представляетъ все ту же безотрадную картину; о "сильномъ населеніи" поднесь здѣсь и помину нѣтъ. Смягчающими обстоятельствами не могутъ служить также отдаленность и плохіе пути сообщенія: Канада и Австралія были отдалены отъ Европы болѣе, чѣмъ Сибирь отъ Россіи, и сообщенія между ними, до изобрѣтенія пароходовъ и желѣзныхъ дорогъ, были гораздо затруднительнѣе сообщеній между Россіей и Сибирью. Этотъ поразительный контрастъ тѣмъ поучительнѣе и тѣмъ больше долженъ обратить на себя вниманія, что и Австралію начали было колонизировать ссыльными, какъ и Сибирь. Де дѣло въ томъ, что тамъ во-время спохватились, во-время сознали свою ошибку и во-время замѣнили подневольную колонизацію ссыльными вольно-народною эмиграціей. Мы же, завоевавъ Сибирь, какъ бы сочли свою задачу исчерпанною и мало заботились о своемъ завоеваніи.

III.

Вышеизложенное, при всей своей краткости, достаточно, полагаемъ, убѣждаетъ въ томъ, что идея заселить Сибирь ссыльными потерпѣла полное фіаско.

И это вполнѣ естественно. Подневольная, штрафная колонизація могла и логически должна была дать именно, а не иной результатъ. Ни прошлое ссыльнаго, ни положеніе его на мѣстѣ водворенія, ни перспективы его на будущее не могли и не могутъ развить въ немъ тѣхъ качествъ, которыя необходимы для человѣка-работника, человѣка, способнаго къ осѣдлости, къ устроенію своего домашняго очага, къ обзаведенію своимъ прочнымъ хозяйствомъ. Баковъ въ самомъ дѣлѣ долженъ быть весь психически-нравственный строй громаднаго большинства ссыльныхъ? Тамъ, далеко, еще на старомъ мѣстѣ, будущій штрафной колонистъ вынужденъ пройти полный курсъ ужасной растлѣвающей тюремной школы, за которой слѣдуетъ безконечное этапное путешествіе.

Но вотъ штрафной "колонистъ" прибылъ по назначенію. Какая обстановка ждетъ его здѣсь, на новомъ мѣстѣ? Такова ли обстановка, чтобы съ успѣхомъ парализировать тѣ наклонности, которыя развили въ немъ тюрьма и этапное путешествіе? Ничуть не бывало! Не успѣлъ поселенецъ осмотрѣться на новомъ мѣстѣ, какъ къ нему уже предъявляются требованія объ уплатѣ податей, объ уплатѣ причитывающагося съ него въ экономическую сумму ссыльныхъ и т. п. По истеченіи трехлѣтней льготы отъ податей {Отъ рекрутской повинности онъ освобождается на 20 лѣтъ.}, онъ долженъ нести повинности наравнѣ съ прочими крестьянами, а если онъ не въ состояніи уплатить податей, его "отдаютъ въ работу" старожиламъ. Правда, послѣ ревизіи Толстаго, Анненкова и др., констатировавшихъ безвыходное положеніе ссыльныхъ по прибытіи ихъ въ мѣста поселенія, для нихъ сдѣлано кое какое облегченіе: постановлено поселенцевъ, обзаведшихся хозяйствомъ въ теченіе трехъ лѣтъ, записывать въ крестьяне и освобождать отъ податей и повинностей еще на три года, а тѣхъ, кто не успѣетъ обзавестись хозяйствомъ, облагать поселенческою податью, за неуплату которой отдавать ихъ въ работу и оставлять подъ прежнимъ строгимъ надзоромъ. Но, отвыкши отъ труда, безъ всякой поддержки, безъ гроша въ карманѣ, какъ несчастному поселенцу обзавестись хозяйствомъ? А въ то же время, до обзаведенія хозяйствомъ, онъ лишенъ права на отпускъ изъ той волости, къ которой онъ приписанъ; находить же работу на мѣстѣ весьма трудно. Сибирякъ-старожилъ прибѣгаетъ къ его труду только при крайней нуждѣ, -- въ страдное время, когда уборка хлѣба и сѣнокошеніе въ полномъ разгарѣ, а собственныхъ рукъ не хватаетъ; да и тогда этотъ старожилъ обираетъ поселенца какъ липку, сводитъ съ нимъ пресловутый "варначій" разсчетъ... И попадаетъ нашъ штрафной "колонистъ" въ заколдованный кругъ.

Экономическое положеніе поселенцевъ вообще до-нельзя тяжелое {Исключенія, разумѣется, есть и немало, но рѣчь идетъ не объ исключеніяхъ.}. Ревизоръ иркутскихъ поселеній раздѣлилъ, напр., всѣхъ поселеицевъ на три разряда въ экономическомъ отношеніи: "домовладѣльцевъ", "бездомовыхъ" и нищенствующихъ. Первые занимаются хлѣбопашествомъ, ремеслами и т. п.; вторые, бобыли, нанимаются въ сельскіе рабочіе къ крестьянамъ или занимаются ремеслами; о нищенствующихъ распространяться нечего. "Домовладѣльцевъ" въ его районѣ оказалось очень мало; напр., въ Кимильтейской волости, по словамъ ревизора, изъ 496 ссыльныхъ, проживающихъ въ мѣстахъ причисленія, таковыхъ оказалось 109, да и изъ этихъ 109 только 50 (15%) домохозяева-хлѣбопашцы, остальные же 50, хотя и домохозяева, но живутъ въ работникахъ. До положеніе и тѣхъ самыхъ 15% "домохозяевъ-хлѣбопашцевъ" обрисовывается ревизоромъ въ весьма мрачныхъ краскахъ: "дома" ихъ, по большей части, ничто иное, какъ жалкія лачуги; засѣваютъ они maximum 4 десятины; у большей части по одной коровѣ и лошади; есть и такіе домохозяева, у которыхъ и этого нѣтъ и они нанимаютъ у крестьянъ лошадей на время полевыхъ работъ. Поселенцевъ-работниковъ въ этой волости ревизоръ насчиталъ 236; изъ нихъ только у 15 (6%) были кое-какіе дома; доходъ большинства изъ нихъ не превышаетъ тридцати рублей въ годъ.

Да, положеніе поселенца чрезвычайно бѣдственное. Онъ работаетъ на старожила, какъ водъ, работаетъ за одно помѣщеніе въ полуразваловшейся банѣ, за кирпичный чай, за черствый хлѣбъ, за старыя негодныя лохмотья. Но даже и за такое вознагражденіе онъ не всегда находитъ работу. Сибиряки сильно предубѣждены противъ поселенцевъ; они величаютъ ихъ не иначе, какъ "варнаками", "посельщиками".-- прозвищами до-нельзя оскорбительными какъ въ глазахъ старожиловъ, такъ и въ глазахъ поселенцевъ. Сибирякъ-старожилъ сложилъ такія, напр., поговорки: "поселенецъ, какъ младенецъ, -- на что взглянетъ, то и тянетъ", или: "хоть того лучше посельщикъ, не вѣрь ему", и т. д. Мы не считаемъ себя въ правѣ упрекать старожиловъ, мы отнюдь не хотимъ сказать, чтобы подобное отношеніе не было въ значительной степени заслужено; нѣтъ, поселенцы не могли не озлобить противъ себя старожиловъ уже одними падающими на послѣднихъ чрезмѣрными повинностями при перевозкѣ тысячныхъ партій. Какъ тутъ не озлобиться, когда цѣлыя деревни наводняются приписываемыми, помимо воли, согласія и даже вѣдома старожиловъ, ссыльными, которыхъ старожилы должны еще вдобавокъ прокармливать и уплачивать за нихъ подати; когда въ теченіе вѣковъ по трактамъ сибирскимъ безпрестанно тянутся тысячи каторжниковъ и поселенцевъ, противъ насилій которыхъ беззащитныя деревни ничего не могли подѣлать; когда по "Владиміркѣ" изъ года въ годъ шаталось въ разсыпную 30--40,000 бродягъ, которыхъ трактовыя деревни, въ огражденіе себя отъ грабежей, убійствъ и поджоговъ, волей-неволей должны прокармливать? По вычисленію г. Ядринцева, одно содержаніе бродягъ обходится сибирскому крестьянству ежегодно въ 2.960,000 руб., а, вѣдь, на сибирское населеніе падаетъ и содержаніе тюремъ, и подводная повинность, и недоимки ссыльныхъ, и т. д. Сибирская администрація не безъ вѣскихъ основаній полагаетъ, что 2/3 всѣхъ преступленій, совершаемыхъ въ Сибири, падаетъ на долю ссыльныхъ; статистика западной Сибири констатировала, что на каждыхъ 72 поселенца приходится по одному преступленію. Въ Енисейской губ., въ 1881 году, изъ общаго числа осужденныхъ за преступленія 1,109 ч. на поселенческій элементъ приходится не менѣе 600, т.-е. 54%, хотя поселенцы составляютъ только 19% общаго населенія. Въ маленькомъ городкѣ Тобольской губ., Ишимѣ, лѣтъ 10 назадъ приходилось на 345 мѣщанъ 638 бездомныхъ поселенцевъ и въ томъ же Ишимѣ, лѣтъ 10 назадъ, подъ стражей содержалось за преступленія 205 чел. Между преступленіями, совершаемыми ссыльными, за первомъ мѣстѣ стоитъ убійство, на второмъ -- воровство, на третьемъ -- грабежъ, на четвертомъ -- поддѣлка ассигнацій и т. д.

Словомъ, было немало причинъ къ тому, чтобы старожилъ проникся глубокою неискоренимою ненавистью къ поселенцу, чтобы онъ смотрѣлъ на него какъ на зачумленнаго, отъ котораго надо держаться подальше, чтобы онъ питалъ къ "варнаку" тѣ же чувства, какія этотъ "варнакъ" питаетъ къ нему, "чалдону", "желторотому сибиряку". Замѣчено, что старожилъ, только скрѣпя сердце, въ крайности, рѣшается выдать свою дочь замужъ за "посельщика" {Это обстоятельство, въ числѣ нѣкоторыхъ другихъ, играетъ немалую роль въ распложеніи массы помѣсей съ иногородцами (метисовъ), поражающей во многихъ мѣстахъ Сибири изслѣдователя. На Оби, напримѣръ, русскіе объостачились, на Енисеѣ отунгузились, на рр. Ленѣ, Алданѣ и мнѣ объякутились, а за Байкаломъ появилось даже цѣлое племя каримовъ отъ матерей-бурятокъ и монголокъ и отцовъ-сибирскихъ козаковъ и поселенцевъ.}.

Съ какой бы стороны мы ни разсматривали положеніе ссыльнаго на мѣстѣ, оно представляется чрезвычайно бѣдственнымъ и плачевнымъ. Лишенный всѣхъ нравъ и поставленный, такъ сказать, внѣ дѣйствія существующихъ законовъ, этотъ отверженный обреченъ на неограниченный произволъ и насиліе. Чиновный міръ превращаетъ его въ превыгодную дойную корову и обираетъ его до послѣдней нитки при всякомъ удобномъ и неудобномъ случаѣ; даже деньги, получаемыя дряхлыми и увѣчными ссыльными въ пособіе изъ экономическихъ суммъ (по 3 руб. въ мѣсяцъ), рѣдко доходятъ по назначенію и полностью; случалось, что подобное пособіе выдавалось на имя поселенцевъ, уже давно умершихъ.

Не находя для себя, въ громадномъ большинствѣ случаевъ, работы въ пунктѣ водворенія, поселенецъ вынужденъ направлять свои стопы въ какую-нибудь другую волость, или въ ближайшій городъ, искать работы, но тутъ предъ нимъ грозныя статьи 610, 731 и 809 XIV т. Устава о ссыльныхъ (изд. 1857 г.),-- статьи, воспрещающія ему отлучку съ мѣста водворенія въ теченіе 10 лѣтъ, до перехода его въ крестьянское званіе. Несчастнаго беретъ раздумье. Онъ видитъ передъ собою лишь два исхода: либо приняться за преступленія, что онъ часто и дѣлаетъ, либо "пускаться въ бѣга", что, какъ мы выше видѣли, еще чаще имъ практикуется. Въ большинствѣ случаевъ, тотъ и другой путь приводитъ къ одному общему финалу -- тюрьмѣ. Бываетъ, впрочемъ, и еще исходъ: въ положеніи бродяги онъ можетъ отдать себя въ полную кабалу старожилу, жестоко эксплуатирующему его по всему тракту, въ особенности начиная съ Ачинска {Въ восточной Сибири постоянно находятъ массу мертвыхъ тѣлъ: громадное большинство изъ нихъ бѣглые бродяги, отправленные на тотъ свѣтъ изъ нежеланія заплатить имъ; это такъ называемый "варначій разсчетъ".}, либо въ еще болѣе жестокую кабалу золотопромышленниковъ, что практикуется сплошь и рядомъ. Въ 1840 г. изъ всей массы ссыльныхъ, числившихся въ Сибяри на пріискахъ, работало 11,000 челов., т.-е. почти двѣнадцатая часть общаго ихъ числа. Вообще въ первый періодъ золотопромышленности пріиски разрабатывались почти исключительно поселенцами. Съ недавняго только времени мѣщане и крестьяне стали наниматься на пріиски, но и нынѣ преобладаютъ тамъ, все-таки, ссыльные. Напримѣръ, въ сѣверныхъ и южныхъ округахъ Енисейской губ. свободные рабочіе, не ссыльные, составляли въ 1877 г. всего 10--15% общаго числа рабочихъ. Да этихъ пріискахъ штрафнаго колониста ждетъ окончательная деморализація: безчеловѣчная эксплуатація, каторжный трудъ, обставленный невозможно-плохими гигіеническими условіями, доводятъ озлобленіе до апогея. Здѣсь всѣ шансы на примиреніе съ новою страной окончательно исчезаютъ. Извѣстно, что для пріисковыхъ рабочихъ изъ ссыльныхъ существуютъ даже спеціальныя правила: неявившіеся на пріиски и бѣжавшіе съ промысловъ обязательно препровождаются мѣстнымъ начальствомъ къ золотопромышленникамъ для выполненія найма до истеченія срока безъ всякой на то просьбы даже со стороны золотопромышленника; ссыльно-поселенцу, оставшемуся въ долгу по найму, паспортъ не отдается до отдачи имъ долга и, наконецъ, къ другому золотопромышленнику наняться дозволяется не иначе, какъ если послѣдній приметъ на себя долгъ прежнему хозяину.