Посѣтилъ я мѣстнаго священника о. Семена. Съ негодованіемъ относится онъ къ тому, что разрѣшили здѣшнимъ старообрядцамъ часовню: они-де, въ силу манифеста, права на это не имѣютъ, "хоть-бы справились съ метриками, то убѣдились-бы, что они не раскольники, они крестились и вѣнчались въ церкви. Я писалъ объ этомъ въ свое время, на это не обратили вниманія, а теперь, какъ дошло до консисторіи, то меня-же спрашиваютъ, что и почему?"
Въ алтайской церкви ведется лѣтопись. Я пробѣжалъ ее. Селеніе, оказывается, на первыхъ порахъ (лѣтъ 70 назадъ) заселилось православными выходцами изъ Енисейской губерніи; за ними стали являться уже сюда "поляки", селившіеся въ надгорной части. Послѣднихъ прозвали всюду такъ потому, что предки ихъ бѣжали изъ Подоліи въ Польшу, ихъ отчасти вернули обратно въ Подолію, а отчасти сослали въ Сибирь ("гоняли насъ сюда кольемъ", объясняли мнѣ "поляки" со словъ своихъ отцовъ) въ разные ея углы. Часть послѣднихъ и заселила надгорную часть селенія, и прозванную собственно селомъ Алтайскимъ. Слыветъ это мѣсто, впрочемъ, и просто "поляками" ("живутъ въ полякахъ")... Лѣтопись изобилуетъ всевозможными жалобами и инсинуаціями на "поляковъ": она обвиняетъ послѣднихъ въ непотребствѣ, въ религіозномъ развратѣ и т. п.; она жалуется, между прочимъ, на то, что какъ только здѣсь появились "поляки", они сейчасъ-же завели часовню, когда "енисейцы", раньше ихъ явившіеся, о храмѣ и не помышляли... "Енисейцы", разсказываетъ лѣтопись, часовню избѣгали, главнымъ образомъ, потому, что тамъ-де творились непристойныя вещи; такъ, напр., былъ-де у раскольниковъ такой обычай, что молодые, во время молитвы (въ большіе праздники) выходили изъ часовни для "блуда", который, по мнѣнію-де раскольниковъ, есть "союзная любовь", а затѣмъ, наблудившись, возвращались назадъ, не омывъ даже свое "оскверненное тѣло". "Лѣтопись" эта представляетъ собою, вообще, сплошной обвинительный актъ противъ раскольниковъ, которымъ достается, главнымъ образомъ, за сводные браки; послѣднихъ прежде-де было очень мало, а стали они сильно распространяться уже тогда, когда къ тому стали "подавать поводъ разные начальники, жившіе съ любовницами". Достается больше всего отъ лѣтописи управителю Зубареву и вышеупомянутому мировому посреднику Мамонтову; послѣдняго лѣтопись прямо называетъ "противникомъ православія", который своими злокозненными совѣтами и наставленіями, а также и образомъ жизни, поощрялъ сводные браки...
18 Апрѣля. Во время производившейся мною вчера и сегодня подворной переписи, я убѣдился въ томъ, что хотя почти все населеніе состоитъ въ с. Алтайскомъ изъ единовѣрцевъ, но рѣдкій самъ себя единовѣрцемъ именуетъ. Всѣ почти называютъ себя старообрядцами, а на вопросъ, не приписаны-ли къ единовѣрцамъ, поясняютъ, что они "подписокъ" не давали, а отцы или дѣды таковыя дали, да уже давно "отперлись". Впрочемъ, многіе изъ отпирающихся сознаются, что они продолжаютъ вѣнчаться въ церкви -- ради "крѣпости" брака...
Большинство здѣшнихъ "поляковъ" выдается высокимъ ростомъ, статнымъ сложеніемъ, мужественной и смышленной физіономіей.
21 Апрѣля. Побывалъ сегодня у здѣшняго единовѣрческаго попа -- Кадаурова. Это -- претипичный субъектъ, чрезвычайно заинтересовавшій меня. Мнѣ неоднократно уже приходилось слышать о его безкорыстіи,-- о томъ, что онъ чуть-ли не единственный попъ, который добровольно отказался отъ руги,-- и отказался на томъ основаніи, что ежели брать эту ругу, то надо брать ее у всѣхъ,-- и у бѣдныхъ, и у богатыхъ; а онъ предпочитаетъ обращаться, при нуждѣ, лишь къ болѣе богатымъ...
Кадауровъ -- старичекъ лѣтъ 60-ти, маленькаго роста. Лицо его очень добродушное. Говоритъ онъ плавно, живо и весьма логично. Жизнь его не лишена назидательности. Родился онъ въ расколѣ, и "отошелъ" отъ поморцевъ лѣтъ 20 тому назадъ, убѣдившись (и -- повидимому -- искренно) въ несостоятельности своихъ сектаторскихъ воззрѣній. Онъ самъ объясняетъ дѣло такъ: "Они говорятъ, что нельзя молиться передъ иконой, на которой есть надпись: Іисусъ Назарей, царь Іудейскій,-- такъ какъ эта была надпись на груди Христа, когда его вели на казнь. Разумѣется, Пилатъ сдѣлалъ эту надпись въ насмѣшку,-- но, вѣдь, мы не такой ее считаемъ" и т. д.
Какъ человѣкъ, выросшій въ средѣ раскольничьей, Кадауровъ могъ разъяснить мнѣ кое-какія недоумѣнія мои, и я, желая подвести итоги своимъ наблюденіямъ, воспользовался этимъ:
И поморцы, и "православные христіане", по его категорическому увѣренію, не признаютъ тропаря на Царя и властей и не молятся за нихъ, не упоминаютъ даже ихъ имени. Изъ страха только они, при "не своихъ", увѣряютъ, что они слѣдуютъ словамъ Апостола Павла: "Богу-богове, а Кесарю-кесарево". Что-же касается до безпоповцевъ -- стариковщины, то тѣ, дѣйствительно, молятся за "Державнаго Царя", но безъ упоминанія имени.
"Православные христіане" составляютъ, дѣйствительно, особенную секту, появившуюся на Алтаѣ лѣтъ 20 тому назадъ. Начало этой секты положилъ въ г. Тюмени одинъ старикъ -- поморецъ, по имени Федоръ. Эти "православные христіане" упрекаютъ поморцевъ въ томъ, что тѣ-де признаютъ себя "сектой", "раскололъ",-- такъ какъ это большой грѣхъ. Поморцы, далѣе, принимая кого-либо въ свою секту, не перекрещиваютъ ихъ, а даютъ имъ только прочитать молитву, да налагаютъ эпитеміи;-- "православные-же христіане" перекрещиваютъ. Крещеніе и у тѣхъ, и у другихъ совершается стариками по преимуществу: послѣдніе прежде окрестятъ сами себя, а потомъ крестятъ и другихъ...
Кадауровъ сильно нападаетъ на стариковщину за ихъ падкость къ своднымъ бракамъ. По долгу безпристрастія онъ отрицаетъ, чтобы здѣшніе безпоповцы не признавали таинствъ брака или священства: у нихъ просто не кому ставить священниковъ, а захоти, напр., онъ "убѣжать" къ нимъ и "скрываться въ подпольѣ" они-бы, навѣрное, настроили ему каменныхъ домовъ, да озолотили-бы...