Наташа, сестра Михаила -- женственная чета его. Въ болѣе страдательномъ порядкѣ чувствъ любящей женщины, она, главнымъ образомъ, страшится за Михаила. Для насъ, трагедія ея Зиждется на томъ, что молодая, дѣвичья прелесть ея обречена чернымъ силамъ...
Есть ли небо, гдѣ бъ темная гибель ихъ стала свѣтомъ?
Нѣсколько другихъ лицъ взято внутри революціи. Хеся -- воплощеніе безплоднаго геройства. Она глубоко любитъ Чертову Куклу. Потомъ, въ крѣпости, она обливаетъ себя керосиномъ и... Такія смерти были. О, еслибъ можно было не помнить, что возможны и эти уклоны геройства!..
Юсъ -- пушечное мясо. Яковъ -- нынѣ неизбѣжный представитель того проклятія, безъ котораго уже немыслима активная революція -- порожденіе той клоаки, гдѣ старая государственность и новая революція мерзостно сочетаются, чтобы родить революціонера-сыщика, и символомъ которой жизнь сотворила Азефа. Потапъ Потапычъ -- жалкая пѣшка "активности, который счастливъ, что хоть на мгновеніе можетъ стать просто человѣкомъ... Вообще, невозможность для активнаго революціонера быть, просто человѣкомъ нѣсколько разъ сильно отмѣчена. Это -- трагедія, вокзальныхъ людей (гл. XXXI). Я жалѣю, что выраженіе "вокзальные люди не достаточно обще, чтобы стать нарицательнымъ, ходячимъ.
Литта -- милая, добрая дѣвочка, прелестная молодостью и будущими возможностями, которыя такъ рѣдко осуществляются. Она -- маленькая личность вполнѣ обыденная; но той обыденностью, на которую никогда не устанетъ любоваться печальная вдумчивость жизни. Вообще трактовка типовъ (извиняюсь за жаргонное клише) очень хороша, съ однимъ роковымъ ослабленіемъ: блѣднымъ троебратствомъ. Во всеобщей безжизненности положительныхъ типовъ есть что то роковое. Объясненіе этому нужно искать, вѣроятно, въ, метафизикѣ творчества. Какъ бы то ни было, обѣщаніе Зинаиды Гиппіусъ написать нѣчто въ родѣ продолженія "Чертовой Куклы", гдѣ окончательно будутъ выявлены положительныя данныя -- встрѣчается съ какой то тревогой. А что, если въ судьбахъ русской словесности вторая часть "Мертвыхъ Душъ" неизбѣжно обречена на неудачу?
VIII
Лады воспріятія у Зинаиды Гиппіусъ вполнѣ современны, то есть новы, если прикинуть давность модернизма на счетъ тысячелѣтій. Существуетъ не только безпредковая новизна, въ которой одна капля куцаго созиданія куплена цѣной цѣлаго моря непоправимыхъ разрушеній; новизна кощунства и попранія.
Есть еще и новизна вѣчнаго претворенія вѣчной жизни -- новизна тѣхъ утреннихъ восходовъ, что свѣтлы воспоминаніемъ о безчисленныхъ прошлыхъ полудняхъ.
Мало кто въ настоящіе дни даетъ столь радостное ощущеніе прекраснаго культурнаго преемства, какъ Зинаида Гиппіусъ.
Было бы поучительно собрать воедино, въ видѣ выписки, всѣ многочисленные отрывки, не болѣе 3--4 строкъ каждый, въ которыхъ возсоздается зрительная (въ современно-синтетическомъ пониманіи) обстановка дѣйствія. Получилось бы впечатлѣніе тончайшаго, неподражаемо-личнаго искусства...