— Всякие… Хожу, наблюдаю…
— А вы давно Виталия Макарыча знаете?
— Давно. Не очень, конечно, давно. Он не здешний. Он позже всех к ним пристал.
— К кому пристал?
— А к партизанам. Он к ним пристал, когда они уже ушли из школы.
— Партизаны были в школе?
— Было время, они прятались в старой школе, где гимназия когда-то помещалась. Вы сами видели — там в верхний этаж никак не заберешься, все лестницы переломаны, а они какой-то ход знали. А потом, когда стали они готовиться к одному важному делу, они все ушли оттуда и попрятались в разных местах. И ваш папаша поселился у меня…
— Как вам было тут тесно вдвоем! — сказал Коля, опять оглядывая каморку Архипова и стараясь понять, где здесь мог поместиться еще такой рослый человек, как папа.
— Тесно? — засмеялся Архипов. — Да он не тут жил. Он жил еще теснее. Хотите посмотреть?
Архипов вдруг обхватил комод руками и сдвинул его с места, и Коля опять подивился силе этого щупленького старичка. Он с легкостью передвинул комод к двери, и в землянке стало совсем темно. В руке у Архипова вспыхнула зажигалка. Он поджег лучинку и протянул ее Коле. При свете лучинки в земляной стене позади комода Коля увидел отверстие в полметра вышиной. Холодом и сыростью дохнуло Коле в лицо.