Костя чувствовал, что Вислоухий его ненавидит, но ему было все равно. У него болела голова, как-будто в нее налили горящего керосину.
— Это Йоська тащил его из воды… — продолжал Вислоухий.
— Заткнись! — крикнул маленький худенький мальчик, из черных курчавых волос которого торчали желтые соломинки.
— Сегодня заткнись, а завтра нас всех в отделение… — вымолвил Вислоухий сквозь зубы.
— Дай ему в рыло, Тарас! — крикнул курчавый привыкшим командовать голосом.
Тот, который назывался Тарасом, медленно встал. Он был широк и огромен. Кулаки его болтались как две гири. На бычьей шее сидела круглая рыжая голова. Крохотные глазки были почти незаметны на тупом безбровом лице. Он шагнул к Вислоухому. Вислоухий замолк, съежился и побледнел. И только рваное ухо его налилось от злобы кровью и стало похоже на сырое мясо.
Тарас замахнулся спокойно, словно машина.
— Оставь его! — сказал Йоська и отвернулся.
Тарас опустился на свое место.
Костя шевельнулся. Его удивило, что он раздет. Он лежал голый, прикрытый сверху каким-то тряпьем. Тут только он заметил веревку, протянутую из одного конца сарая в другой, на которой висели его собственные штаны и рубашка. У огня стояли его башмаки. Вислоухий щелкнул по каблукам пальцами.