-- Зачем Тимофеево? Что? -- улыбнулась Танечка.
В соборе началась по ком-то панихида.
-- Упокой Боже раба Твоего -- звучало торжественно из голубоватого сумрака.
Князь и Танечка выходили в это время из собора.
И когда князь взялся за ручку двери, пропуская вперед Танечку, до них долетели слова тропаря:
-- Радуйся, чистая... Тобою да обрящем рай...
Они вышли на паперть и золотой день снова ослепил их.
-- Таких дней в Петербурге никогда не бывало. Солнце! Какое солнце!
И когда Танечка, кивнув ему ласково, смешалась с толпою, князь все еще стоял недвижно, как очарованный. Ему не хотелось идти домой. Он пошел по Невскому и ему было досадно, что некому сейчас рассказать о нечаянной радости, которая посетила его сегодня.
-- Князь! Князь -- раздался позади его веселый чуть заискивающий голос.