-- Значит, и тогда я это очень заметил, -- думал Александр Петрович, -- если я теперь этакие подробности могу восстановить с протокольною точностью.
Так ему представилась теперь одна сцена, которая едва ли была случайною, едва ли незначительною, как он тогда думал. Он вспомнил, как однажды белою ночью, на одном затянувшемся собрании поэтов, художников и всяких иных около искусства прозябающих людей, подошел он к Анне Николаевне и предложил ей уехать домой -- было очень поздно -- и как она сказала с досадою: "Поезжай один. Меня проводит князь". Тогда вернулась она на рассвете, но и это не смутило простодушного Александра Петровича в те дни. Он вспомнил, как много раз видел он склонившегося к Анне Николаевне и что-то ей говорившего тихо князя Нерадова и странно блестевшие в то время глаза Анны Николаевны. Он вспомнил тогдашнюю рассеянность и какую-то сердечную нетерпеливую взволнованность Анны Николаевны... Но особенно ясным представился ему один вечер в Павловске, когда во время концерта Анна Николаевна покинула залу вместе с князем и ушла в парк. Потом вспомнил он поездки Анны Николаевны в какой-то теософический кружок, где бывал и князь. И все это продолжалось полгода и как-то сразу оборвалось. По крайней мере Александр Петрович больше ничего не знал о свиданиях Анны Николаевны с князем.
-- Ты откуда? -- спросила Анна Николаевна, кокетливо обмахиваясь платочком, как веером. -- От наших теософов что ли?
-- Каких теософов? -- удивился Александр Петрович, как всегда забывая, что перед ним душевнобольная.
Знакомый голос и лицо, такое свое, такое близкое, не вязались как-то с представлением о сумасшествии. Казалось, что стоит хорошенько что-то объяснить, в чем-то переубедить Анну Николаевну и тотчас же не будет безумия и сама больная вернется в мир, никого не пугая своими словами, слишком загадочными и темными.
-- А я без тебя соскучилась, Алексей...
-- Анна! Анна! С кем ты говоришь? -- укоризненно покачал головою Александр Петрович. -- Какой Алексей?
-- Темно здесь как-то. Не пойму, кто вошел. Так ты не Алексей? А я думала -- Алексей... А кто же ты?
-- Я твой муж. Александр я.
-- Ну, хорошо. Александр так Александр. А теософы наши как? Действуют?