-- Я испугался его постыдно. У меня ослабели ноги. И я даже не мог встать с кресла. Нехорошо, нехорошо...
В это время сани опустились низко в ухаб и сразу взлетели на верх, и князь отвернул поднятый воротник, чтобы посмотреть, где они едут, но в сумерках ничего нельзя было разобрать. Только верстовой столб мелькнул перед глазами на миг и это успокоило князя. Стряхнув с воротника снег, князь опять его поднял, но струя воздуха проникла все-таки под шубу, и стало беспокойно и холодно.
-- Почему эта свадьба так ужасна, однако? -- размышлял князь. -- Ведь, не ужаснее она всего прочего. Все равно нет мне оправдания. А в этом деле я, пожалуй, и без вины виноват.
Князь попробовал усмехнуться, но из этой усмешечки ничего не вышло. И только в сердце боль стала больнее и страх страшнее.
-- Нет, нет! Не бывать этой свадьбе! Безумие это... А вдруг они повенчались уже? О, Господи!
Проснулась княгиня и заметалась в санях.
-- Где мы? Когда же Тимофеево это? Неужели долго еще ехать так?
-- Теперь скоро, должно быть. Мы уже час едем. Ямщик! А, ямщик! Мы с дороги не сбились? А? -- крикнул князь.
-- Доедем, авось, -- пробурчал ямщик неохотно.