Земля и небо смешались. И когда задремавший князь очнулся, он сразу понял, что ямщик сбился с дороги. Метель завела свою белоснежную пляску и нельзя было понять сразу, стоят ли сани на месте или мчатся вперед, потому что все вокруг было закутано в белую непроницаемую мглу.
-- Ямщик! -- крикнул князь, чувствуя, что голос тотчас же глохнет и стынет.
Ямщик не откликался. С трудом можно было разглядеть его засыпанную снегом спину. Князь привстал, чувствуя, что холод проникает ему под шубу, и тронул ямщика за плечо.
-- Сбились мы, ямщик, что ли?
Мужичонка, казавшийся таким насмешливым и лукавым, когда он договаривался с господами на крыльце станции, был теперь неразговорчив и мрачен.
-- Вы бы, ваше сиятельство, на часы посмотрели, ежели у вас спички есть, -- попросил он, не отвечая на вопрос князя.
-- Да, ведь, задует, пожалуй, -- сказал князь, худо слышавший голос ямщика, но догадавшийся, о чем он просит.
-- А мы ее, спичку то, в шапку, -- прокричал ямщик, обернувшись к князю и останавливая лошадей.
И в самом деле он вылез из саней и, сняв шапку, протянул ее князю. Князь вытащил часы и сделал так, как советовал ямщик. Они ехали уже более двух часов. Теперь было четверть десятого.
Когда княгиня услышала, что князь сказал "четверть десятого", она вдруг поняла, что они опоздали, что Игорь и Танечка повенчались и что поправить это нельзя. Но она не решилась сказать это князю, жалея его. Она только тихо заплакала, закрыв муфтою лицо. Потом она уронила муфту на колени и, сняв перчатку стала креститься влажною от снега рукою.