-- Заметил. Очень заметил, -- отозвался восхищенный Александр Петрович. -- И какая сохранность изумительная.
-- А, ведь, я купил эту икону за пустяки. В то время моды на них не было. А теперь моя коллекция -- целое состояние. Мог бы сразу разбогатеть, да вот не хочу.
И он криво усмехнулся. Его холодные глаза так и впились в Александра Петровича.
Вдруг Полянов вспомнил, зачем он пришел сюда. Его судьба в руках этого человека. Тонкие сухие губы и жестокие глаза Паучинского не предвещали ничего доброго.
-- Пойдемте сюда. Нам здесь удобнее будет, -- сказал Паучинский. И повел своего гостя в кабинет... Там был полумрак. Паучинский усадил Александра Петровича в кресло и сел против него, поставив лампу так, чтобы лицо гостя было достаточно освещено. Сам он, конечно, спрятался в тени.
-- Александр Петрович, если не ошибаюсь?
-- Да, да, меня зовут Александром Петровичем, -- пробормотал Полянов, чувствуя, что он чем-то связан и что заговорить сейчас о деньгах почти невозможно.
-- Я так полагаю, что вам, Александр Петрович, днем надо зайти, -- сказал Паучинский деловито. -- Теперь все-таки электричество, как хотите. Впрочем, вы, может быть, и сегодня что-нибудь предрешили? Я готов, если вам угодно и сейчас переговорить. Только предупреждаю: у меня есть пристрастия. Иных икон я вам ни за какую цену не уступлю.
-- Почему нельзя при электричестве? Какие пристрастия? -- спросил сбитый с толку Полянов.
-- Да, ведь, вы у меня икону хотите купить? Я так понял Филиппа Ефимовича...