Так они обменивались незначительными фразами, но эти фразы звучали для них, как обещание и уверение в чем-то.
Ночные волны тяжело дышали и роптали, упорно преследуя пароход.
Уже растерянно заметались пассажиры, ощущая качку.
Крепкий ветер ломал море и шутя качал пароход.
-- Проводите меня до каюты, -- сказала Любовь Григорьевна, и сама взяла Баталина под руку.
От ее доверчивого жеста у Баталина закружилась голова.
Он довел ее до каюты и вернулся наверх, сел на свернутый канат, посреди палубы, около мачты, и вскоре задремал.
В полусне он слышал, как громко кричал капитан, как топали матросы, как они тащили по палубе что-то большое и длинное...
Громкий разбойничий свист ветра, от которого дрогнули мачты, разбудил Баталина. Очнувшись, он заметил, несмотря на глубокий мрак, какую-то темную фигуру, которая сидела так же, как он, на свернутом канате, прижавшись к мачте. По-видимому, это была женщина, но Баталин не мог разглядеть ее лица.
А в темном море со стоном, как раненый зверь, металась буря, и казалось, что пароход идет боком и тяжело ныряет, и каждый раз, когда с высокого гребня он падал вниз, не верилось, что он опять поднимется и пойдет упрямо вперед, в черную даль.