— Не бойтесь, не бойтесь. Я не убью вас, — как-то странно засмеялась Верочка, торопливо входя в балябьевский кабинет, и тотчас же села на широкий кожаный диван и даже показала на кресло напротив. — А вы сюда садитесь…
— Не убьете? Что за идея, принцесса! — кисло усмехнулся Балябьев и покорно сел в кресло, на которое Верочка ему указала.
— Я мириться с вами пришла, — говорила Верочка, смеясь и прикрывая платком рот. — Вы меня извините, Иннокентий Матвеевич, что я все смеюсь. Это я не над вами смеюсь. Я над собой смеюсь.
Зеленоватые огоньки вспыхнули на миг и опять потухли в недобрых глазах Балябьева. Это неожиданное посещение несколько смущало его, по-видимому. Он решительно не понимал, чего от него хочет беспокойная девочка, и, предчувствуя что-то неприятное, старался придумать что-нибудь, чтобы избавиться от этого тяжелого и, как ему казалось, смешного объяснения.
— Это прекрасно, что вы пришли помириться со мною, — промямлил он, недоверчиво оглядывая девочку. — Я очень рад, когда вы ко мне благосклонны, принцесса. Моя вина, в самом деле, не так уж велика.
— Какая вина? — дрожащим голосом спросила девочка. — Вы о чем это говорите?
— О том, что я прочел в вашем дневнике несколько строчек без вашего разрешения, принцесса. Другой вины я за собою не знаю.
Верочка засмеялась.
— Какой вы смешной! Боже мой! Какой смешной!
Истерический смех Верочки решительно не нравился Балябьеву.