XIV
Решено было, что весною отправят Сережу в Швейцарию, и он там будет учиться три года, а потом будет держать экзамен экстерном при русской гимназии. Пока он занимался новыми языками — французским и английским — с Марьей Петровной, которая языки хорошо знала и даже два романа написала по-французски и на свой счет издала в Париже. Немецким языком он занимался со студентом.
Уроки эти не много времени отнимали у Сережи, и занимался он ими не очень усердно. Ему казалось почему-то, что поездка в Швейцарию не состоится вовсе, да и вообще он стал сомневаться, нужно ли ему учиться и готовиться к чему-то. Не лучше ли все бросить? И стоит ли жить?
К Верочке Успенской он не решился пойти в назначенный день. Разве он смел к ней пойти? Она сказала что-то о «чистоте» и сказала, что ненавидит «грязных», но ведь он, Сережа, порочный и сам знает это. Нет, ему нельзя идти к Верочке. Жизнь его погибла и стыдно себя обманывать.
В воскресенье Сережа был у Грюнвальда. Оказывается, Андрей Иванович где-то встречался с отцом этого гимназиста, и знакомство юношей предрешено было родителями.
Когда Сережа пришел к Грюнвальду, там уже было много подростков-гимназистов, реалистов и один кадет, было и несколько девочек в коричневых и серых платьицах. Горничная обнесла на подносе чай с английским печеньем. Председательствовал Петя Грюнвальд.
Когда Сережа вошел в комнату и Петя громко назвал его фамилию, все на него оглянулись с любопытством, особенным и почтительным: все уже знали, очевидно, о том, как Сережа был «заточен» в тюрьму, и считали его героем. Как ни занят был Сережа своими мрачными мыслями, ему все же было лестно такое внимание. Впрочем, он тотчас же застыдился этих своих самолюбивых и тщеславных чувств.
— Вы у нас в первый раз, Нестроев, — сказал Петя, внятно и звонко выговаривая каждое слово совершенно так же, как его отец, которого однажды Сережа слышал на публичной лекции. — Поэтому, Нестроев, я попрошу разрешения у нашего собрания посвятить вас в то, для чего мы собственно собираемся здесь. Не правда ли, господа, ведь это необходимо?
— Да, да… Конечно, разумеется, — послышались голоса мальчиков.
— Дело вот в чем, Нестроев, — начал свою речь Петя, слушая себя с видимым удовольствием. — Вы здесь видите представителей нескольких кружков. Большинство из этих кружков преследовало до сих пор исключительно цели самообразования, но есть среди нас и сторонники более широких задач. Некоторые не успели выяснить своих взглядов на наше общее дело. Что касается ближайшей причины вот этого нашего собрания, то она заключается в желании всех нас объединиться, если у нас найдется что-нибудь для всех одинаково важное. Вы понимаете, Нестроев? Через два-три года мы все будем студентами. Нам надо вступить в университет и в другие высшие учебные заведения организованными и подготовленными к той более сложной жизни, которая нас ожидает по окончании гимназии. Это собрание — третье по счету. Мы стараемся выяснить в прениях, что собственно может нас объединить для дальнейшей деятельности. Слово принадлежит Кострецову.