"Всё сказала, что знала, матушка", - отвечала ей несмышлёная Агафья.
"Ну, так молчи же, - сказала Таисия, - и никому о сём не говори, пожалуй. Я батюшке Исааку скажу, не можно ли сему горю пособить чем, что б нам избавиться от нарекания".
Отец Исаак, узнав о сём, счёл приключение сие весьма полезным к дальнейшему моему уловлению и к возданию величайшей неблагодарности моему родителю".
Глава 4-вёртая
Хитрость отца Исаака, побег Анисимовича.
"Отец Исаак, накопив довольно денег, узнав от начальной матери о причинах и действиях, естественно, мною и Агафьей произведённых, с крайним огорчением постиг и то, что я его и начальной матери тайны знаю. Несколько дней, нахмурившись, ходил. Наконец, улучив меня одного, сказал мне: "Василий! Я узнал, что ты девицу Агафью любишь, и она тебя, а от сего произошло то, что она беременна. Что ты, сын мой, думаешь, если она родит и объявит, что зачала от тебя? Узнает сие твой отец, что он с тобою сделает? Судя по его строгости, я страшусь, что он убьёт тебя до смерти"...
От сих честного батюшки Исаака словес я остолбенел, но опомнившись и ободрившись, сказал: "Батюшка, когда тебе моё таинство известно, то и твоя тайна с начальной матерью Таисией от меня не сокрыта. Дай свой отеческий совет, что мне делать".
Тогда хитрый же поп начал мне говорить о соблазне, причиняемом в людях обнаружением таких дел, и о нужде покрывать оные милосердием. А что б всё сие учинить порядочно, то советовал он мне ехать в Гомель тайно от отца, поскольку как он, так и я знали, что отец мой меня не отпустит. "А как-де, - промолвил он, - я намерен сам поехать посетить отцов, и мать начальная Таисия туда же с Агафьей поедет, то удобно тебе с нами будет ехать".
Отец Исаак расположил всё хорошо. Он сказал, что по выезде своём из города будет дожидаться меня в деревне Т..., куда и мне велел через три дня приехать одному на своей лошади и советовал не забыть взять у отца моего тайным образом денег, сколько случится, и серебряную посуду. После чего отец Исаак пастве своей объявил, что он едет в Гомель за дарами, и туда отправился. А на другой день поехала мать Таисия под видом богомолья в Киев с Агафьей. Осталось мне следовать за ними.
Все три дня беспокоился я мыслями, следовать ли мне за отцом Исааком. Лёгкость, с какой представлялась возможность мне обокрасть наилучшего родителя, меня в трепет приводила, а любовь к Агафье и стыд, ежели узнают, что я ей ребёнка сделал, преклоняли меня следовать наставлениям честного батюшки Исаака. К несчастью моему случилось, что в третий день их отъезда отец и мать мои поехали на свадьбу женить двоюродного моего брата, а мне поручили дом в полное смотрение. Я предпринял следовать за духовным своим батюшкой и наставником и для того замок, на кладовом чулане висящий, разломал и нашёл в оном, в сундуке, который расколол, на тысячу рублей золотых империалов и 800 р. серебра, да фунта 3 серебряных стаканов и чарок, низанья жемчужного рублей на пятьсот. Всё сие я с крайней торопливостью забрал и оставил письмо к моему отцу, следующим образом начертанное: