Такой изрядный приём, кажется бы, довольно удобен был отвратить человека от доброго намерения, недели от искания порочного себе имени и презренной всеми людьми должности. Я не знаю, есть ли что презренное на свете, как общенародный Меркурий ( сводник). Такой человек должен жить так, как месяц, то есть поутру ложиться, а вечером вставать, слоняться по улицам в то время, в которое честные люди опочивают, стараться сманить какую-нибудь честную девку и за то всякий час ожидать путешествия на тёплые воды, заводить знакомство с ворами и забияками, что б те делали ему вспоможение в случае, когда взойдёт над нам грозная туча и посыплется из оной палочный град на спину к переносчику любовных поговорок, быть готовому сносить брани и ругательства от тех людей, перед которыми он не устоит в своём слове, удаляться от добродетельных людей, которые его презирают, и искать сообщения с мотами, с забияками, с буянами и пьяницами, переделывать с ними честь в бесчестие, добрую славу - в худую молву, добродетель - в порок, постоянство - в мотовство, дома родительские - в трактиры и в харчевни, имение в недостаток, женитьбу в прелюбодеяние, и наконец самого человека - в неосмысленного скота. То правда, что сие мастерство гораздо хлебно, об этом никто не поспорит: награждения, подарки следуют один за другим непременно, а если дело дойдёт до увещевания, которое состоит в ремнях или в прутьях, тогда ничто не взведётся, и все прежние одолжения будут прах и небылица, ибо всего лишиться он должен.
Всякий человек, какого бы он состояния ни был, сожалеет о потере чести, как о лишении такой добродетели, без которой быть на свете невозможно, но скупой о том никогда не думает и рассуждает, что если есть у него деньги, тогда честь и порядочность должны быть у него поневоле, итак, не старается он о приобретении сих добродетелей и прилагает неусыпное попечение к приращению своего имения. Каким бы то образом ни было, но мне кажется, что добродетелью не наживёшь великого богатства, ибо за оную никто из людей порочных ничего не платит.
Я не знаю, сколько уже прошло тому времени, как позабыл я изъясняться о тех страшных сочинителях, которые, не зная, попросту сказать, ни уха ни рыла ни в какой науке, не смысля, что есть стих, род, стопа и рифма, не разумея своего языка, не понимая той книги, которую они читают на другом языке, принимаются переводит на своё наречие стихами, и что ещё всего чуднее, напечатают её бесстыдно и требуют от всех похвалы насильно.
Такие глупцы - охотники до нравоучения и не только где в другом месте, но и в приятельских письмах пишут философские морали, которые они по случаю увидели где-нибудь в книге, и сие дурацкое поветрие мне кажется, из старины ведётся, кто глупее всех, тот охотнее принимается учить других. Может быть, и я, который говорю здесь, не превосхожу других понятием, и для того посыпаю нравоучениями как песком, и кстати или некстати упоминаю о вещах важных. Однако рассудят о сём слушатели, а мне пора уж возвратиться к моему повествованию.
Новый мой Меркурий, оправившись несколько от увещания служителей Минамилы, подумал, что сия госпожа постыдилась и для того не хотела ему признаться. Итак, положил он идти непременно к раввину и просить от него сей великой к себе милости, но путешествие его и то, что с ним в нём сделалось, покажет нам другой вечер, а теперь рассказчик должен сказать, что приехал в город Длан, то есть тот человек, кто владел некогда лошадью и табакеркой. Неох, находясь в середине благополучия и будучи сам собой доволен, неробкими стопами пришёл в дом нового своего благодетеля, поздравил его со счастливым приездом и пошутил столько, сколько потребно было при первом свидании, ибо в то время бываем мы разумнее и отважнее, когда принимают нас знатные господа благосклонно, весёлый и снисходительный их взгляд оживляет наше понятие и вселяет в нас весьма обильное красноречие. Длан, рассмотрев, действительно, Неоха и узнав, что он имеет не совсем мелкие достоинства, почувствовал к нему великую любовь и предпринял как возможно скорее произвести его в люди, чего ради при первом ещё свидании сказал ему, что на завтрашний день будет он поздравлен у кого-нибудь с секретарём. Неохова должность была в сём случае в том, что бы благодарить своего мецената, что он и исполнил с изрядным успехом, только в то время не было никого такого, который бы похвалил его за сие достойно, однако что в том нужды: хорошие дела и без похвалы хороши, а дурные и при великой похвале никуда не годны.
Таким образом, добродетельный Длан поехал искать счастья Неохова, а он сам пошёл домой готовиться, как бы оное хорошенько встретить. Как только пришёл он в своё обиталище, то нашёл здесь человека, который уже давно его дожидался и который подал ему письмо такого содержания:
" Я здесь уже в городе, а кто я такова, то Неох и без имени узнает. Ищи меня и, вместе с тем, то, что я имею к тебе в моём сердце".
Первое сие свидание, как из содержания письма усмотреть можно, сделали любовники жмурками, может быть, для того, что бы вкуснее показалась им первая встреча. Всякий человек выбирает то, что кажется ему лучшим, и винить его в том нельзя: кто себе добра не желает, иной в угоду своей красавице охотно соглашается быть посмешищем целого света и почитает это за лучшее. Дурак всегда будет дураком и никогда не переменится, да и на что, когда снисходительное солнце освещает нас всех равно.
Сие собрание слов и речей, наименованное четвёртой частью, таким образом, кончено. Ежели же читатель сожалеть будет, что он ещё не всё услышал, то сказываю ему, что пятая часть следует по пятам за сею и вскоре появится на свете. В сём месте непременно должен я объявить и причинах следующей пятой части, которые были совсем противны человеческим, ибо человек родится в свет, плача, а она началась совсем не так. При поставке самой первой буквы мать её, муза, улыбнулась, а отец, сочинитель, усмехнулся, сие значит, что произойдёт на свет достойное их дитя, а вторая, третья и четвёртая части не стоили сего имени и могут называться лучше пасынками. Дивиться я никому не позволяю, что следующая часть отлична будет от других, для того что не только книги, но и дети друг на друга не походят и бывают весьма различны как лицами, так и нравами, и к сему приводят часто сию пословицу: " Так печка печёт", или ещё: " что посеяно, то и жнётся". Ещё скажу пословицу... Однако уймите меня, я великий охотник молоть пустое, и ежели не уймёте, то заболтаюсь я до смерти.