-- Я никогда не вальсирую, отвѣчала Нелида.
-- Дитя моё, сказала виконтесса:-- я до-сихъ-поръ не хотѣла тебѣ противоречить; но завтра, у меня, тебѣ нельзя не вальсировать: ты должна оживлять балъ. Къ-тому же,-- и виконтесса наклонилась на ухо своей племянницѣ:-- прошу тебя, не разъигрывай роль ригористки.
-- Я буду вальсировать съ вами, сударь, возразила дѣвица де-ла-Тьёлле тономъ совершеннаго простодушія.
Г. де-Керваэнсъ поклонился; потомъ, по едва-чувствительному движенію руки, лошадь его помчалась какъ стрѣла. Нелида долго слушала ровный и мѣрный тактъ этого нервическаго галопа по избитому грунту опустѣвшей аллеи.
-- Это самый умный молодой человѣкъ изъ всей Франціи! вскричала возрожденная и радостная баронесса: -- никто не былъ въ такой модѣ какъ онъ, когда онъ уѣхалъ. Онъ обязателенъ, понимаетъ приличія и, въ придачу ко всему, очень знаетъ толкъ въ дѣлахъ.
Бель-этажъ отели Геспель, предназначавшійся для пріемовъ, былъ расположенъ какъ-нельзя-удобнѣе для бала. Виконтесса, не имѣя нисколько врожденнаго вкуса, состоящаго для избранныхъ натуръ въ потребности гармоніи, и не имѣя даже вкуса артистическаго, создаваемаго изученіемъ прекраснаго, въ замѣнъ того обладала инстинктомъ увеселеній и геніемъ расточительности. Она лучше всѣхъ умѣла устроивать эти пошлые праздники, гдѣ и рѣчи нѣтъ о томъ, чтобъ угадать вкусъ и любимыя привычки каждаго, на которыхъ невидно никакого отличительнаго характера, придаваемаго обыкновенно отпечаткомъ личности; она всегда жила въ лучшемъ обществѣ; никакія издержки не останавливали ея. Въ такомъ городѣ, какъ Парижъ, этого довольно, чтобъ творить чудеса.
Въ этотъ вечеръ, бѣлыя алебастровыя залы ея были освѣщены еще ярче обыкновеннаго; множество жирандолей изъ горнаго хрусталя, блистая гранями, въ безчисленныхъ отраженіяхъ повторялись на зеркальныхъ стѣнахъ и кидали яркій свѣтъ на персидскія драпри блестящихъ узоровъ. Пирамиды кактусовъ, раскрывавшихъ свои пламенные вѣнчики въ этой жаркой атмосферѣ, умножали ослѣпленіе глазъ. Богатый оркестръ наполнялъ раздражающей музыкой звучныя пространства, въ которыхъ женщины въ короткихъ платьяхъ, съ благовонными волосами, облитыя драгоцѣнными камнями, съ обнаженными локтями, обнаженными плечами являлись другъ за другомъ и брались за руки, какъ Феи, собирающіяся для веселаго чародѣйства.
-- Право, ты восхитительно-хороша сегодняшнимъ вечеромъ! говорила Ортанса Ланженъ Нелидѣ, удаляясь съ нею въ отдѣльный будуаръ, гдѣ было не такъ душно, какъ въ танцовальной залѣ: -- ты уничтожаешь насъ.
Дѣйствительно, Нелида никогда не была такъ прекрасна. На ней было синее шелковое платье, стянутое съ боку букетомъ изъ живыхъ жасминовъ; гирлянда изъ тѣхъ же цвѣтовъ окружала ея голову; нѣжные листья букета, немного возвышаясь надъ матеріей корсажа, бросали легкую и движущуюся тѣнь на ея алебастровой бѣлизны шею; длинный, распущенный поясъ обозначалъ, не дѣлая ихъ слишкомъ-рѣзкими, чистые контуры ея дѣвственной таліи. Какая-то привлекательная истома смягчала обыкновенно-серьёзное выраженіе лица ея. Нельзя было представить себѣ ничего болѣе-воздушнаго, болѣе-чистаго, болѣе-нѣжнаго, -- какъ-будто она была окружена прозрачнымъ газомъ, полузакрывавшимъ ее и защищавшимъ отъ слишкомъ-жадныхъ взоровъ.
-- Я, конечно, дѣлаю очень-нескромно, прерывая такой прекрасный tête-à-tête, сказалъ г. де-Керваэнсъ, появляясь въ дверяхъ будуара.