-- Но я буду очень-неловка, въ большомъ затрудненіи...
-- У меня будетъ увѣренности за двухъ, потому-что я гордъ въ эту минуту. Не бойтесь, довѣрьтесь мнѣ, позвольте васъ руководить, и все пойдетъ хорошо.
Они подошли къ кругу танцующихъ. Тимолеонъ охватилъ рукою станъ Нелиды, которая сдѣлала движеніе назадъ, какъ-будто желая уклониться отъ такого непривычнаго объятія.
-- И прежде всего, продолжалъ г. Керваэнсъ: -- если вы въ эту минуту даете мнѣ право быть вашимъ танцовальнымъ учителемъ, потрудитесь не выпрямляться; напротивъ, вамъ должно совершенно предоставить себя мнѣ.
И онъ сдѣлалъ съ нею кругъ, впродолженіе котораго она скорѣй совершенно отдалась ему на волю, нежели давала собой руководствовать.
-- Удивительно, клянусь вамъ! Еще нѣсколько уроковъ, и вы будете вальсировать лучше всѣхъ парижскихъ дамъ; но не бойтесь опереться рукою на мое плечо:-- это дастъ мнѣ больше увѣренности, больше свободы, чтобъ направлять васъ... и потомъ (это для галереи, которая на насъ смотритъ) не нагибайте такъ голову,-- надобно рѣшиться иногда смотрѣть на меня.
И Тимолеонъ вперялъ упоенные глаза свои въ глаза встревоженной дѣвушки; онъ осмѣливался тихо сжимать ея гибкую талію; и рука его, не сжимая ея руки, удерживала и оцѣпеняла ее какимъ-то неизъяснимымъ магнетизмомъ. По мѣрѣ того, какъ они неслись по полу быстрѣе и быстрѣе, подъ звуки музыки, повелительный ритмъ которой приводилъ внѣ себя Нелиду, отуманивалъ, кружилъ ей голову, молодая дѣвушка, встревоженная, трепетная, кинутая непреодолимою силою въ вихрь свѣта и шума, чувствовала, какъ подымался къ ней въ голову измѣнническій запахъ жасмина и жаркое дыханіе Тимолеона, привлекавшаго ее къ себѣ все ближе и ближе. Была минута, когда, чтобъ защитить ее отъ столкновенія съ вальсирующей парой, вышедшей изъ ряда, онъ обхватилъ ее такъ сильно и приблизилъ къ себѣ такъ быстро, что ихъ лица почти, коснулись другъ друга. Нелида почувствовала на блѣдномъ лбѣ своемъ влажные и горячіе волосы молодаго человѣка; она увидѣла пламенный взоръ его, въ нее вперенный; дрожь пробѣжала по всему ея тѣлу; ей сдѣлалось дурно подъ этимъ взоромъ, которому предалась она, и ея полуоткрытыя уста и погасшій голосъ выронили слѣдующія слова, которыя Тимолеонъ подхватилъ съ упоеніемъ, какъ признаніе: "Поддержите меня и уведите меня отсюда; мнѣ дурно."
Онъ вдругъ остановился и, не давая ей времени опомниться, увлекъ ее, почти унесъ въ будуаръ, гдѣ нашелъ ее съ Ортансой. Виконтесса, видѣвшая, какъ они проходили, прибѣжала вся встревоженная.
-- Вотъ ваша тётушка, сказалъ Тимолеонъ, сажая Нелиду на диванъ: -- я оставляю васъ съ нею. Ради Бога! прибавилъ онъ въ-полголоса: -- не вальсируйте ни съ кѣмъ, кромѣ меня; вы заставите меня умереть.
Во все продолженіе вечера, г. де-Керваэнсъ, въ совершенствѣ владѣвшій свѣтскимъ тактомъ, не приближался къ Нелидѣ, даже не смотря на то, что имѣлъ ловкій предлогъ извиниться передъ нею. Дѣвица Тьёлле была ему за это очень-благодарна. Она больше не танцовала, отправилась къ себѣ въ комнату до конца бала, заснула безпокойнымъ сномъ и нѣсколько разъ просыпалась, когда ей представлялось, что Тимолеонъ входитъ въ ея комнату.