Нелидѣ нечего было возражать; она сѣла съ тёткой въ карету, и черезъ десять минутъ онѣ вошли въ узкій пассажъ на улицѣ Бонъ и взбирались по темной лѣстницѣ, предшествуемые лакеемъ, который очень дивился, провожая свою госпожу въ такое мѣсто.
-- Уфъ! произносила виконтесса, пріостанавливаясь на каждомъ этажѣ и хохоча во все горло:-- три, четыре, еще немного терпѣнія, и мы будемъ на небѣ.
Нелида не смѣялась. Видъ этого бѣднаго дома, этой грязной, извилистой лѣстницы, щемилъ ей сердце. Какой контрастъ съ устланными ковромъ ступенями отели Геспель и со всѣми пышными жилищами подругъ ея! Воспитанная въ свѣтѣ и для свѣта, подобно всѣмъ женщинамъ ея званія, дѣвица Тьёлле, правда, знала, что есть на свѣтѣ бѣдные -- она слышала объ этомъ въ проповѣдяхъ, видала бѣдныхъ издали на улицѣ и давала щедрую милостыню при всякомъ сборѣ; но грубая дѣйствительность никогда не поражала ея взоровъ; никогда въ ней не возникало мысли о неумолимомъ законѣ труда и гнетущей нищеты, которому подчинена большая часть человѣчества. Она не составляла себѣ никакого понятія о горькой учасги тѣхъ, которыхъ высокія дарованія, возвышенныя стремленія, утонченные нравы не защищаютъ отъ нужды, и которые, вмѣсто того, чтобъ предаться благороднымъ порывамъ, принуждены горбиться надъ грубой работой, едва обезпечивающей ихъ существованіе. Эти мысли въ первый разъ пришли къ ней въ голову, когда она входила въ жилище Германа, человѣка, который,-- она знала это,-- любилъ ее и которому втайнѣ она назначала пальму геніальности. Она вспомнила о словахъ его: "мнѣ нужно было сдѣлаться художникомъ, не переставая быть ремесленникомъ", и слезы собирались на ея рѣсницахъ, когда лакей ихъ, дошедъ до шестой площадки, сильно позвонилъ у небольшой низкой двери, на которой была прибита визитная карточка съ именемъ Германа Реньё. Нѣсколько минутъ не отворяли. Разсерженный лакей хотѣлъ снова взяться за звонокъ, какъ вдругъ послышался шумъ отъ внутренней двери; приблизились легкіе шаги, и женскій голосъ съ нѣкоторымъ колебаніемъ спросилъ: ты ли это, Виржини?
-- Я, отвѣчала г-жа Геспель, перемѣнивъ голосъ и радуясь своей хитрости. Въ-самомъ-дѣлѣ, ключъ повернулся въ замкѣ, и виконтесса, быстро войдя въ дверь, очутилась въ едва-освѣщенной комнатѣ, лицомъ-къ-лицу съ прелестной дѣвушкой. Руки ея были обнажены, волоса распущены по плечамъ; она вскрикнула и убѣжала въ отворенную дверь, противъ входа. Г-жа Геспель слышала, какъ она произнесла:-- Германъ, это дамы; куда мнѣ спрятаться?
-- Вѣроятно, натурщица, сказала виконтесса Нелидѣ, изумленной такимъ страннымъ явленіемъ: -- этому всегда подвергаешься у живописцевъ. По счастію, это женщина, и мы можемъ войдти.
Германъ появился въ дверяхъ мастерской. Онъ былъ въ блузѣ и панталонахъ изъ суроваго полотна, держа палитру съ муштабелемъ.
-- Боже мой! сударыня, вскричалъ онъ, увидя виконтессу: -- извините, что встрѣчаю васъ въ такомъ нарядѣ; но я не ожидалъ...
-- Это ничего не значитъ, мой милый, прервала виконтесса, смѣло входя въ мастерскую: -- нетерпѣніе заставило насъ ускорить и днемъ и часомъ нашего посѣщенія. Можетъ-быть, мы вамъ мѣшаемъ, прибавила она, кидая испытующій взглядъ вокругъ себя: -- у васъ стояла натурщица.
Дѣвушка, отворявшая имъ дверь и запрятавшаяся теперь къ печи, на-скоро накинувъ себѣ на плеча кусокъ матеріи пурпурнаго цвѣта, драпировавшей чучело кардинала, покраснѣла до ушей. Скрестивъ на груди руки, потупивъ глаза, удерживая дыханіе, она явно была въ смятеніи.
-- Эта дѣвушка дѣлаетъ мнѣ одолженіе, служитъ образцомъ для волосъ; я не видалъ ни у кого волосъ лучше, и она была такъ добра, что согласилась...