Молодая дѣвушка подняла пару глазъ, блиставшихъ молодостію, и посмотрѣла на художника взглядомъ, говорившимъ ему: благодарствуй.
-- Я не такъ богатъ, чтобъ платить натурщицамъ, продолжалъ вполголоса Германъ, подводя виконтессу и дѣвицу де-ла-Тьёлле къ станку, на которомъ стояла его картина изъ баллады Гёте.
-- Какой странный сюжетъ! сказала г-жа Геспель:-- вѣроятно, надобно знать по-нѣмецки, чтобъ понять его.
-- На выборъ этого сюжета, сказалъ Германъ, обращаясь къ Нелидѣ, съ волненіемъ смотрѣвшей на эту картину, въ которой чистота линій и гармонія тона должны были поражать самые непривычные глаза:-- рѣшили меня ребячество и надменность,-- ребячество, потому-что съ самаго дѣтства я получилъ страшную, безумную, смѣшную страсть къ ненуфарамъ, а эта сцена давала мнѣ случай писать ихъ.
Нелида подошла къ картинѣ, какъ-будто для того, чтобъ разглядѣть подробности, но въ-самомъ-дѣлѣ, чтобъ скрыть живой румянецъ.
-- Надменность, потому-что Гёте полагалъ этотъ сюжетъ невозможнымъ въ скульптурѣ и очень не одобрялъ живописца, который его выбралъ. Вы не можете представить себѣ, сударыня, сколько гордыхъ волненій производитъ въ сердцѣ художника это слово невозможно, какъ оно вызываетъ на борьбу, какую дерзость оно возбуждаетъ. Это слово Гёте шесть мѣсяцевъ звучало у меня въ ушахъ день и ночь, не давая мнѣ отдыха. Я нѣсколько успокоился лишь тогда, какъ принявъ, такъ-сказать, вызовъ, написалъ картину, которую вы здѣсь видите; вамъ, вѣрно, она покажется слабою побѣдою надъ мнѣніемъ великаго поэта; но въ первые дни ребяческаго упоенія она показалась мнѣ такимъ великимъ созданіемъ, что я каждую минуту видѣлъ тѣнь Гёте, нарочно поднявшуюся передо мной изъ могилы, чтобъ рукоплескать мнѣ и признать себя побѣжденною.
Пока Германъ говорилъ такимъ образомъ, виконтесса кидала взгляды туда и сюда, по всѣмъ угламъ мастерской; но Нелида, любопытная, изумленная, въ первый разъ при помощи этихъ словъ проникнувъ въ тайну искусства, Нелида, для которой въ эти минуты открывался совершенно-новый поэтическій горизонтъ, жадно слушала рѣчь молодаго художника и не думала прерывать его.
-- Знаешь ли, Нелида, что эта наяда похожа на тебя? сказала наконецъ г-жа Геспель.
-- Вотъ портретъ моей матери, сказалъ Германъ, чтобъ отвлечь вниманіе виконтессы. И, проходя къ своему станку мимо Нелиды, онъ кинулъ ей эти слова, какъ раскаленное желѣзо проникнувшія въ сердце дѣвушки: -- я не могу жить для васъ, но ничто и никто на свѣтѣ не помѣшаетъ мнѣ жить вами.
-- А! вотъ, вотъ что удивительно! вскричала виконтесса.-- Это поразительно, это говоритъ! Какъ-будто видишь ее, эту добрую мадамъ Ренье, въ ея прекрасной праздничной косынкѣ и съ аметистовой брошкой. Вотъ мелкія букли ея à la neige, съ которыми она никакъ не хотѣла разстаться, что я ей ни говорила, что ни дѣлала. И ея старое кресло разводами... все тутъ; точно она хочетъ сказать вамъ: здравствуйте. Признаться откровенно, мой милый, мнѣ это правится больше вашей наяды. Она не очень-естественна, эта наяда; правда, она нѣсколько похожа на Нелиду, но я никогда не видала подобной женщины.