-- Я точно полагаю, возразилъ Германъ, начинавшій терять терпѣніе: -- что вамъ рѣдко случалось видѣть наядъ.
-- Однако, мой милый, продолжала г-жа Геспель, не обращая вниманія на отвѣтъ: -- мы не хотимъ больше мѣшать вамъ; мы опять пріѣдемъ. Вамъ нужно кончить съ этой дѣвушкой, прибавила она, подойдя къ молодой дѣвушкѣ и внимательно разсматривая ее, между-тѣмъ, какъ та, оправившись отъ своего замѣшательства и, можетъ-быть, довольная обзоромъ, который, какъ она была увѣрена, будетъ въ ея пользу, весело и хитро посмотрѣла на г-жу Геспель; прелестная улыбка растворила алыя и пріятныя губки ея, словно вишни, созрѣвшія подъ лучомъ солнца.
-- Вы у насъ скоро будете, не правда ли? возразила виконтесса, обращаясь къ провожавшему ее Герману.-- Надобно вамъ сказать, что и я также занимаюсь живописью. Я большая колористка; яркость красокъ прельщаетъ меня, и, признаюсь, можетъ-быть, я нѣсколько жертвую ей строгою правильностію линій.
Германъ улыбнулся и обѣщалъ прійдти на другой день; онъ проводилъ виконтессу чрезъ всѣ шесть этажей и, подавая руку Нелидѣ, чтобъ посадить ее въ карету, сказалъ:-- я пойду назадъ въ храмъ; духъ сошелъ въ него; трудъ мой благословленъ; судьба моя освящена.
Нелида возвратилась домой въ сильномъ волненіи. Съ самаго бала тётки, съ этого безумнаго вальса, когда тайна ея юности, выразись въ смятеніи чувствъ, была подхвачена человѣкомъ, который готовился быть ея мужемъ, она думала, что чувствуетъ къ этому человѣку страстную, вѣчную любовь. Все, что ощущала она, когда приближался къ ней Тимолеонъ, легкое замѣшательство утонченной стыдливости, простодушная признательность за его заботы, снисходительное удивленіе возвышенности его ума и ловкости обращенія,-- всѣ эти смутныя ощущенія были такъ новы, такъ восхитительны, и Нелида твердо убѣдилась, что они -- глубокія волненія души, проникнутой любовью. Тоска, тяготившая ее со времени отъѣзда господина Керваэнса, дѣтская радость, которую она чувствовала при всякомъ доказательствѣ его нѣжности, очаровательная откровенность и ловкія внушенія дѣвицы де-Ланженъ поддерживали ее въ этомъ заблужденіи. Она съ восхищеніемъ мечтала о поэтической жизни, которую будетъ вести. Она представляла себѣ древній бретонскій замокъ, который Тимолеонъ такъ хорошо описывалъ; обширные пустыри, покрытые розовымъ верескомъ, друидскія скалы, прогулки верхомъ по дикой странѣ, берегомъ шумливаго моря, въ сопровожденіи благороднаго кавалера, важнымъ и пріятнымъ языкомъ произносящаго клятвы въ вѣрности и законной любви. Привязавшись къ нему заранѣе всѣми силами взаимной симпатіи, она была восхищена, довѣрчива, спокойна и не могла представить себѣ, что на землѣ можетъ существовать страсть живѣе и счастіе больше ея страсти и ея счастія.
И вдругъ иная мысль поднимается въ душѣ ея; другое впечатлѣніе поглощаетъ ее, другая судьба влечетъ къ себѣ ея вниманіе. Мастерская живописца, а не замокъ знатнаго барина привлекаетъ ея вниманіе и оковываетъ его; она видитъ близь себя образъ Германа, а не Тимолеона!
О, любовь, любовь, неумолимая сила, увлекающая и губящая насъ! Огненный вихрь, проносящій насъ чрезъ жизнь въ страданія и радости, неизвѣстныя другимъ людямъ! бронзовая кираса, дѣлающая насъ безвредными отъ ударовъ судьбы, но давящая своею ужасной тяжестью! любовь, страсть, желаніе, честолюбіе, геній, какое бы имя тебѣ ни давали, -- счастливы смертные, не сдѣлавшіеся твоею добычею! счастливы люди спокойные, которые не чувствовали твоего приближенія! Особенно же счастлива женщина, никогда не слыхавшая, какъ воздухъ колеблется надъ ея головою отъ твоихъ грозящихъ крыльевъ!
VIII.
На другой день, около сумерекъ, Германъ вошелъ въ небольшую гостиную, которую г-жа Геспель называла своею мастерскою. Эта комната была обтянута зеленымъ атласомъ, освѣщена сверху, загромождена мнимыми произведеніями искусства и множествомъ бездѣлокъ, столько же красивыхъ, сколько безполезныхъ, служившихъ виконтессѣ при упражненіи ея таланта въ живописи.
-- Вы застаете меня en flagrant délit, вскричала она, увидѣвъ Германа: -- и въ моемъ рабочемъ костюмѣ.