-- Это невозможно! вскричала Нелида.-- Ортанса кокетка, но она честна, а Тимолеонъ слишкомъ меня любитъ...
-- Тимолеонъ васъ любитъ; я думаю, чортъ возьми! большое достоинство! Кто не сталъ бы любить васъ? Но, во-первыхъ, онъ передъ женитьбой ничѣмъ не былъ обязанъ въ-отношеніи къ вамъ. Съ-тѣхъ-поръ... послушайте, вотъ уже восьмнадцать мѣсяцевъ, какъ онъ вамъ вѣренъ: для человѣка, подобнаго ему, это вѣчность. Что касается до вашей пріятельницы, то, право, это самая безстыдная тварь, какую только мнѣ случалось встрѣчать въ жизни, а Богу извѣстно, что у меня было съ кѣмъ сравнить ее... Но я болтаю какъ старый холостякъ, продолжалъ г. де-Вернель: -- вамъ надобно еще заняться туалетомъ. Еще разъ, кузина, станемъ защищаться и не спустимъ флага передъ этимъ проклятымъ итальянскимъ отродьемъ.
Г. де-Вернель удалился, не подозрѣвая, какую отравленную стрѣлу онъ оставилъ въ душѣ Нелиды. По счастію, ей некогда было углубляться въ свои печальныя мысли. Метр-д'отель тотчасъ же явился къ ней за приказаніями; надобно было спѣшить. Къ-тому же, послѣднія слова г. де-Вернеля пробудили въ ней инстинктъ женщины. Г-жа де-Керваэнсъ одѣвалась съ непривычнымъ тщаніемъ при мысли, что чужестранка, прекрасная и дерзкая, станетъ оспоривать у ней любовь ея мужа. Сердце ея билось отъ гнѣва, но также и отъ тайной надежды на побѣду, и когда ей доложили, что показались экипажи по дорогѣ, она кинула въ зеркало быстрый взглядъ, въ которомъ блистала восторженная увѣренность красоты всемогущей.
Съ живымъ чувствомъ удовлетвореннаго тщеславія подалъ Тимолеонъ руку маркизѣ Зеппони, помогая ей выйдти изъ коляски, и ввелъ ее въ сѣни своего царски-убраннаго жилища. Эта часть дома имѣла истинно-величественный видъ. Сводъ поддерживался огромными столбами съ составными капителями; кругомъ скульптурныя и другія украшенія показывали и вкусъ и богатство владѣльца. Дубовыя двери, великолѣпно выточенныя, распахнулись настежъ, и Тимолеонъ, ведя подъ руку маркизу, вошелъ съ нею въ длинную галерею, освѣщенную сверху и увѣшанную фамильными портретами. Въ ту же минуту скользнулъ по своей позолоченной жерди шпалерный занавѣсъ высокой работы, и г-жа Керваэнсъ, въ сопровожденіи г. де-Вернеля, г. де-Соньянкура и многихъ сосѣдей, медленно подошла къ нимъ. Тимолеонъ покраснѣлъ отъ гордости, видя, какъ хороша была Нелида. И въ-самомъ-дѣлѣ, встрѣча этихъ двухъ женщинъ была единственна въ своемъ родѣ. Никогда геній живописца или ваятеля не представлялъ такихъ контрастовъ равной юности и красоты. И той и другой не было еще двадцати лѣтъ; Элиза Зеппони была совершеннымъ типомъ той существенной красоты, которая, не говоря ничего душѣ, тѣмъ сильнѣе дѣйствуетъ на чувства. Полный овалъ ея розоваго лица напоминалъ головы Джіорджони или третьей манеры Рафаэля; низкій лобъ былъ осѣненъ двумя прядями блестящихъ волосъ черныхъ съ синимъ отливомъ. Блестящіе зрачки ея плавали во влагѣ, подобно звѣздамъ, отраженнымъ въ источникѣ; губы ея, обыкновенно полураскрытыя, выказывали два ряда зубовъ перловой бѣлизны; носъ, котораго ноздри раздувались при малѣйшемъ волненіи, пышныя очертанія рукъ и плечъ, небрежная походка и даже голосъ, нѣсколько неясный, -- все дышало въ ней нѣгой, обѣщало наслажденіе и выказывало жажду сладострастія. Со времени своего замужства, Нелида развилась, получила больше увѣренности въ пріемахъ. Пепельный цвѣтъ покрылъ ея золотые волосы, но прозрачная кожа ея была такъ же блѣдна и во взорѣ ея сохранилась та же чистота дѣвственная. Когда она подошла къ маркизѣ, можно было подумать, что спокойная, чистая и задумчивая муза сѣвера встрѣтилась съ рѣзвой аѳинской прелестницей. Эти женщины такъ же ловко обмѣнялись учтивостями, какъ-будто внутри ихъ не происходило никакого волненія. Онѣ смотрѣли другъ на друга какъ-нельзя-благосклоннѣе, говорили тономъ какъ-нельзя-болѣе дружескимъ. Съ обѣихъ сторонъ соблюдены были приличія со всѣмъ тактомъ лучшаго общества.
Маркиза хвалила все, что видѣла въ замкѣ, съ естественностію и простотою женщины, привыкшей къ подобному блеску; она съ увѣренностью говорила о дружбѣ ея къ г. Керваэнсу и приглашала Нелиду пріѣхать поскорѣй посмотрѣть Италію.
Въ свою очередь г-жа де-Керваэнсъ, ободряемая восхищенными взглядами мужчинъ, ее сопровождавшихъ, въ-особенности г. де-Вернеля, видимо наслаждавшагося ея превосходствомъ, г-жа де-Керваэнсъ, чувствуя, что она прекрасна и видя на лицѣ мужа ясные слѣды одобренія, выдержала это испытаніе, первое, на которое она рѣшилась, съ совершеннымъ спокойствіемъ. Она была предупредительна безъ излишества, любезна съ достоинствомъ, почти весела. Трудно сказать, что происходило въ сердцѣ Тимолеона. Встрѣтивъ такъ неожиданно маркизу, нашедъ ее прекрасною, сладострастною, онъ почувствовалъ въ себѣ сильное желаніе отмстить ей и наказать ее за капризы. Кокетство Элизы въ-продолженіе смятенія и шума охоты, раздражило въ немъ чувства; онъ забылся до того, что сдѣлалъ ей новое любовное признаніе. Тщеславіе его было компрометировано, бой начатъ; онъ долженъ былъ выйдти побѣдителемъ, хотя бы на одинъ день. Съ другой стороны, онъ былъ восхищенъ тѣмъ, что могъ показать этой надменной женщинѣ, какъ ему легко было забыть ее съ молодою и прелестною женою. Будучи прежде всего свѣтскимъ человѣкомъ и гордясь своимъ именемъ, онъ былъ безконечно-благодаренъ Нелидѣ за то, что она показывала себя такой большой дамой. Этотъ день былъ однимъ изъ самыхъ счастливыхъ въ его жизни. Самъ онъ, обыкновенно столь-умѣренный, столь-безстрастный, на этотъ разъ, возбужденный охотой, прекрасными винами, которыя, по его приказанію, разносили во множествѣ, разговоромъ, усыпаннымъ темнотами, тайными примѣненіями, острыми двусмысленностями, не владѣлъ больше собою. Не разъ, въ-теченіе вечера, онъ съ восторгомъ сжималъ руку Нелидѣ, отъискивая глазами маркизу; однажды даже онъ взялъ длинный бѣлокурый локонъ жены и нѣжно поднесъ его къ губамъ. Г. де-Вернель былъ въ восхищеніи; маркиза начинала сомнѣваться въ своей побѣдѣ и терять увѣренность. Вскорѣ, жалуясь на большую усталость, она попросила позволенія удалиться, и Нелида, ушедши въ свои комнаты, молча предалась сердечной радости. Пока горничныя разстегивали ея платье и снимали съ нея покрывало, она съ безконечнымъ блаженствомъ возобновляла въ памяти тысячу мелкихъ событій этого вечера. Она вспоминала каждый взглядъ, объясняла каждое слово, будучи увѣрена, что завоевала снова сердце мужа, на минуту поколебавшееся. Прошло два часа прежде, нежели она рѣшилась лечь въ постель. Чувствуя боль въ головѣ и разстройство нервовъ, она отворила окно, чтобъ подышать чистымъ ночнымъ воздухомъ. Время было прекрасно; звѣзды блестѣли на небосклонѣ; все было безмолвно, все спало. Нелидѣ вздумалось сойдти въ паркъ. Накрывъ голову и плеча длинною шалью, она тихо спустилась по потаенной лѣстницѣ и вышла изъ замка маленькой дверью, которая, къ ея удивленію, была растворена.
Первымъ движеніемъ ея въ радости и страданіяхъ было -- обращаться къ Богу, и потому она пошла къ часовнѣ, построенной на берегу оврага въ честь св. Корнилія, патрона Арморики, на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ, какъ говоритъ преданіе, совершилось одно изъ чудесъ его. Не безъ труда отворила она одну изъ тяжелыхъ дверей святилища, гдѣ днемъ и ночью горѣла лампада и, ставъ на колѣни на ступеняхъ алтаря, начала молиться, какъ она уже давно не молилась. Въ эту минуту къ ней возвратилось все набожное рвеніе ея дѣвичьей жизни; душа ея, облегченная отъ тяжелаго бремени, расширялась и радостно возносилась къ небу.
Вдругъ ей послышались по дорожкѣ робкіе шаги, приближавшіеся къ часовнѣ. Ей сдѣлалось Страшно, она остановилась; шаги замолкли около двери. Черезъ нѣсколько минутъ, ничего не слыша, она подумала, что ошиблась, и хотѣла уже выйдти вонъ, какъ вдругъ песокъ заскрипѣлъ подъ новыми, болѣе-твердыми шагами, и хорошо-знакомый ей голосъ произнесъ весьма-тихо: вы здѣсь?
-- Я здѣсь, на скамьѣ, отвѣчали ему;
Трепещущая Нелида оперлась на чашу съ святой водою. То были голоса ея мужа и Ортансы. О чемъ они могли говорить другъ съ другомъ въ такомъ таинственномъ мѣстѣ? Какую ужасную тайну она еще услышитъ? Она стала слушать.