-- Ради Бога, сударыня, сказалъ Германъ, заграждая ей дорогу и почти силой подводя ее къ кресламъ, въ которыя она упала:-- ради Бога, выслушайте меня! Что бы вы ни думали, къ вамъ приходитъ другъ, другъ преданный, безкорыстный, готовый служить вамъ во всемъ.
И, ставъ на колѣни возлѣ креселъ, онъ продолжалъ говорить, между-тѣмъ, какъ Нелида, неподвижная, безсильная, глядѣла на него мутными глазами.
-- Вы должны меня ненавидѣть, сударыня; вы должны презирать меня; въ поведеніи моемъ вамъ должна была показаться ужасная двуличность...
Нелида, немогшая произнести ни слова, сдѣлала повелительный знакъ, чтобъ онъ замолчалъ.
-- Изъ жалости, удостойте меня выслушать, сказалъ онъ:-- черезъ часъ я уѣзжаю. Будьте сострадательны... я столько перенесъ! Я имѣю право на ваше состраданіе. Бѣдная мать моя! я лишился ея; она умерла на моихъ рукахъ, еще нѣтъ тому и мѣсяца: и теперь у меня нѣтъ никого на свѣтѣ, кто бы любилъ меня, кто бы пожалѣлъ обо мнѣ.
-- Ваша матушка... проговорила Нелида, и у ней потекли слезы.
-- Никого, сударыня, продолжалъ Германъ: -- потому-что женщина, которую вы видѣли въ тотъ несчастный день, эта женщина, назвавшаяся вамъ моей женою, -- она ничто для меня, она всегда была для меня ничѣмъ. О! еслибъ я могъ открыть вамъ тогда мое сердце! Вы простили бы меня, можетъ-быть; вы стали бы больше прежняго уважать меня, узнавъ, какую сильную муку претерпѣвалъ я, и усилія моей любви, чтобъ остаться достойнымъ васъ. Но я не долженъ былъ этого дѣлать. Невольное уваженіе сковывало уста мои. Вы готовились выйдти замужъ за человѣка богатаго и благороднаго. Я старался убѣдить себя, что онъ доставитъ вамъ жизнь, если не счастливую, то пріятную и спокойную. У меня не было ни славы, ни имени, ни богатства. Несчастный! у меня не достало смѣлости. Какъ я за это наказанъ! Въ другой разъ разскажу я вамъ, какими невѣроятными усиліями достигъ я того, что зналъ почти день за день все, что вы дѣлаете. Около года мнѣ казалось, что вы довольны, и я покорился; но уже два мѣсяца вижу я пропасть подъ вашими ногами; вижу, что вамъ измѣнили всѣ, кого вы любили, что вы однѣ, какъ я, еще больше, нежели я; потому-что, наконецъ, у меня есть моя муза, моя священная муза, которая ободряетъ меня и спасаетъ; но васъ... кто спасетъ васъ? Свѣтъ привлечетъ васъ, обольститъ...
-- Никогда! вскричала Нелида, недумавшая уже о томъ, какъ странно присутствіе Германа въ замкѣ Викъ и чувствовавшая то необъяснимое успокоеніе, которое въ самыхъ сильныхъ горестяхъ производитъ голосъ человѣка, сочувствующаго нашимъ страданіямъ.
-- Такъ вы теперь думаете, сказалъ Германъ: -- но завтра, но черезъ мѣсяцъ, но черезъ годъ?.. Уединеніе васъ мучитъ, прибавилъ онъ, подымаясь и садясь рядомъ съ нею:-- бѣдная женщина! вы уже очень истомлены страданіемъ.
-- Мой мужъ воротится, сказала г-жа де-Керваэнсъ...