Мы видѣли, не такова была Нелида.
Громъ пересталъ гремѣть; поднявшійся сѣверный вѣтеръ гналъ тучи; церковные часы пробили четыре. Въ неопредѣленномъ свѣтѣ зари просыпались заспавшіеся лѣнивцы и печальными голосами перекликались другъ съ другомъ. Охваченная пронзительнымъ холодомъ этихъ часовъ, предшествующихъ солнечному восходу, полуодѣтая, неподвижно сидя въ большихъ креслахъ, прислоненныхъ къ камину, въ которомъ грустно завывалъ вѣтеръ, г-жа де-Керваэнсъ одна въ присутствіи Бога боролась съ увеличивавшимися страданіями душевной агоніи, долженствовавшей провести первую неизгладимую морщину по прекрасному лбу ея. Вдругъ ейу послышался шумъ шаговъ въ корридорѣ, ведущемъ въ ея спальню... дыханіе ея остановилось... Нѣтъ больше сомнѣнія, шаги приближаются, останавливаются у двери... ключъ вертится въ замкѣ... Кто бы могъ это быть въ такое время ночи? послѣ такого вечера?.. Кто другой, какъ не тотъ, о которомъ она не переставала думать? Въ-самомъ-дѣлѣ, то былъ Германъ. Она не почувствовала при видѣ его ни удивленія, ни ужаса, ни гнѣва. Она знала, что для нихъ обоихъ насталъ ихъ часъ, и что слова, которыми они обмѣняются, будутъ для нихъ приговоромъ. Нѣсколько минутъ прошло въ торжественномъ ожиданіи.
-- Вы хорошо дѣлаете, что молчите, сказалъ Германъ, подходя къ ней:-- въ эту минуту я не перенесу отъ васъ горькаго слова, а я знаю, что отнынѣ вы не произнесете другаго. Я ѣду. Я хотѣлъ увидѣть васъ въ послѣдній разъ прежде, нежели оставлю эти мѣста, которыя вы заставили меня столько любить, которыя теперь заставляете столько ненавидѣть. Я захотѣлъ сказать вамъ вѣчное прости въ эту бурную ночь, столь похожую на мое сердце, прежде, нежели мракъ совершенно разсѣется, потому-что, вы такъ хороши, прибавилъ онъ болѣе-нѣжнымъ голосомъ:-- что еслибъ я еще разъ увидѣлъ васъ при дневномъ свѣтѣ, вся гордость моя исчезла бы, я упалъ бы въ безсиліи къ ногамъ вашимъ, вы увидѣли бы во мнѣ раба. Этого не должно быть; я этого не хочу, вы не будете имѣть этого торжества. У васъ сердце, неспособное къ любви; вы никого не поведете въ лучезарныя сферы; у васъ одна лишь красота Беатриче. Я это чувствую; для меня нѣтъ на землѣ ни любви, ни счастія, ни славы; все это было въ васъ, все это были вы. Вы, такія, какими вы могли быть, еслибъ я умѣлъ зажечь въ душѣ вашей хоть искру того огня, который жжетъ мою душу, а не такія, каковы вы теперь -- безчувственныя и холодно-благоразумныя; вы, которыя закрываете глаза свои, чтобъ не видѣть любви нетлѣнной, чтобъ оставаться въ изнеможеніи и безсиліи... Прощайте, бѣдная женщина безъ рѣшимости! сказалъ онъ, тихо положивъ руку на склоненную голову трепетавшей Нелиды: -- прощай, моя высокая мечта, моя благородная надежда! прощай, моя доля безсмертія!.. Да снизойдутъ всѣ прощенія неба на ваше поблѣднѣвшее чело! Да не узнаете вы никогда зла, которое дѣлаете!.. Прощайте.
-- Вы не одни поѣдете! вскричала Нелида, вставая и схвативъ Германа за руку.-- Вы не одни поѣдете, потому-что я люблю васъ!
Лучъ счастія и гордости блеснулъ въ глазахъ художника; сердце его перестало биться; судорожная дрожь пробѣжала по всѣмъ его членамъ; онъ едва не упалъ.
-- Васъ достанетъ на такую безумную рѣшимость! вскричалъ онъ наконецъ, не смѣя поднять глазъ на Нелиду, -- такъ онъ боялся еще разъ обмануться:-- вы способны къ такой высокой преданности! И при этихъ словахъ губы его невольно сжимались ироніей.
-- Во мнѣ достанетъ рѣшимости на все, кромѣ лжи, отвѣчала она.
Вмѣсто отвѣта, художникъ привлекъ ее къ своему сердцу, упоенному любовью... Нельзя выразить словами тѣхъ восторговъ, которые послѣдовали за такимъ страданіемъ. Мечта распаленной души его осуществлялась въ ту самую минуту, когда онъ считалъ ее исчезнувшею; невозможное стало дѣйствительностью; Нелида принадлежала ему; земли и неба было мало для его счастія.