"Я ѣду въ В... Великій герцогъ, котораго я встрѣтилъ въ Миланѣ, воздвигъ музей и поручилъ мнѣ расписать фресками сводъ огромной галереи, построенной по рисункамъ первыхъ архитекторовъ Германіи. Этотъ славный трудъ покажетъ моимъ друзьямъ и врагамъ моимъ, къ чему я способенъ. Думаютъ, что я палъ, увѣряютъ себя (я знаю, что и вы также думаете), что я неспособенъ ни къ чему великому, потому-что не живу пустынникомъ и съ нѣкотораго времени занимаюсь только мелкими работами. Черезъ два года отвѣтъ мой хулителямъ, отвѣтъ на ваши несправедливости будетъ начертанъ неизгладимыми чертами на стѣнахъ великолѣпнаго дворца.
"Прощайте, сударыня. Съ вами преданные друзья. Полагаю, что они останутся при васъ и помогутъ вамъ основаться приличнымъ образомъ или во Флоренціи, или въ Неаполѣ, который вы желали видѣть, и гдѣ климатъ, кажется мнѣ, будетъ всего благопріятнѣе для вашего здоровья. Теперь ничто не препятствуетъ вамъ начать снова жить сообразно съ вашимъ званіемъ и вашимъ состояніемъ. Когда будутъ окончены первыя мои работы, лѣтъ черезъ шесть, я пріѣду къ вамъ туда, гдѣ вы будете жить и тогда, можетъ-быть, намъ можно будетъ возобновить то существованіе, въ которомъ я былъ бы всегда счастливъ, еслибъ вы, какъ-будто съ намѣреніемъ, не отравили его.
"Если же не такъ... Но я не хочу при своей горести, и безъ того почти непреодолимой, предугадывать горесть еще большую.
"Прощайте, сударыня; прощай, Нелида; позволь мнѣ сказать тебѣ До свиданія."
Противъ всякаго ожиданія, г-жа де-Керваэнсъ, покидая Италію, никакимъ внѣшнимъ проявленіемъ не выразила того, что въ ней происходило. Въ-продолженіе всего пути, она была молчалива, но довольно-спокойна, и находила еще нѣжныя слова, чтобъ благодарить Клодину и мужа ея за тѣ трогательныя заботы, которыми они ее окружали.
Но, доѣхавъ до Ліона, г. Бернаръ увидѣлъ, что она была въ изнеможеніи и что далѣе нельзя ѣхать. Остановиться въ Ліонѣ ему казалось менѣе опаснымъ, потому-что г-жа де-Керваэнсъ ни разу не была здѣсь съ Германомъ и, стало-быть, не могла найдти ни одного изъ тѣхъ, такъ-сказать, живыхъ воспоминаній, которыя такъ гибельны въ неизлечимыхъ страданіяхъ.
Въ глубинѣ души онъ смотрѣлъ на принятое Германомъ намѣреніе, какъ на событіе горестное, но которое, если Нелида превозможетъ свою горесть, должно было имѣть благодѣтельныя послѣдствія. "Г-нъ де-Керваэнсъ умный человѣкъ" говорилъ онъ часто Клодинѣ, оставаясь съ нею наединѣ: "онъ пойметъ, что лучше всего будетъ опять принять къ себѣ жену. Можетъ-быть, для приличія, потребуетъ онъ, чтобъ она прожила нѣсколько мѣсяцевъ въ монастырѣ, потомъ поѣдетъ къ ней, забудетъ прошлое, привезетъ ее назадъ въ Бретань, и въ свѣтѣ, послѣ необходимой гримасы, рады будутъ прекрасной и богатой женщинѣ, которой вся вина заключалась, наконецъ, только въ томъ, что она была слишкомъ-откровенна и не воспользовалась терпимостью, въ которой могла быть увѣрена при самомъ легкомъ лицемѣрствѣ."
Помѣстивъ жену и Нелиду въ порядочной гостинницѣ, г. Бернаръ отправился на городскую почту, чтобъ справиться о мѣстѣ жительства одного родственника, съ которымъ онъ находился въ самыхъ дружескихъ, хотя довольно-рѣдкихъ сношеніяхъ. Рѣзкое различіе мнѣній раздѣляло ихъ еще болѣе, нежели разстояніе: Честный негоціантъ, очень-мало заботясь о политическихъ волненіяхъ и соціальныхъ реформахъ, сердцемъ и умомъ преданный своему состоянію и благоденствію своего семейства, былъ, какъ легко понять, рѣшительнымъ приверженцемъ правительства. Напротивъ-того, его двоюродный брать, воспитанникъ политехнической школы, кинулся очертя голову въ радикализма; говорили, что онъ начальникъ тайнаго общества; имя его нисколько разъ бывало замѣшано въ республиканскихъ заговорахъ, еще угрожавшихъ въ то время новой династіи. Итакъ, между этими людьми не могло быть слишкомъ-короткихъ отношеній. Однако, родство и естественная между благородными людьми симпатія сохранили права свои и г. Бернаръ съ истинной радостью отправился къ предмѣстію Гильйотьеры и постучался у дверей кузена своего, Эмиля Фереза.
Послѣ первыхъ, безотвѣтныхъ вопросовъ, перекрещающихся и сталкивающихся обыкновенно по возвращеніи изъ долгаго отсутствія, г-нъ Бернаръ вкратцѣ разсказалъ своему кузену о грустныхъ событіяхъ, приведшихъ. его въ Ліонъ, и опасеніяхъ, который его тамъ удерживали. Произнося имя г-жи де-Керваэнсъ, онъ былъ прерванъ женщиной, которой до того времени не замѣтилъ: комната была темна, а она сидѣла за каминомъ, около котораго, по другую сторону, онъ разговаривалъ съ Ферезомъ.
-- Г-жа де-Керваэнсъ здѣсь? вскричала эта женщина, подходя и обращаясь къ нему съ странною живостью:-- гдѣ же? Отведите меня, сударь, тотчасъ же къ ней, прошу васъ.