Одна должна ты расширить свои крылья, одна, пуститься по жизненному морю; одна стремиться за своими идеалами; одна, одна летѣть въ свое небо.
Жоржъ Гервегъ.
Прошло около мѣсяца. Нелида, которой нанесенъ былъ новый ударъ извѣстіемъ о смерти мужа, далеко не поправлялась. Надежды матери-Елизаветы не осуществлялись, и она начинала раздѣлять опасенія Фереза, считавшего Нелиду неизлѣчимою. Она хотѣла и не смѣла прямо дѣйствовать на эту безмолвную тоску; и боялась и желала кризиса, потому что онъ могъ быть гибельнымъ, но могъ также пробудить Нелиду отъ нравственной летаргіи, которой она предавалась такъ охотно.
Однажды вечеромъ, обѣ онѣ сидѣли въ комнатѣ Нелиды по сторонамъ камина и приготовляли корпію для одного раненнаго. Пальцы г-жи де-Керваэнсъ машинально щипали полотно; мысль ея была далеко.
-- Нелида, Нелида, сказала наконецъ мать-Елизавета, будучи не въ силахъ болѣе удерживать свою раздраженную горесть: -- я недовольна тобою, дитя мое. Я имѣла право больше ожидать отъ твоей ко мнѣ привязанности и отъ твоего мужества.
Нелида подняла на нее глаза, посмотрѣла на нее съ невыразимымъ удивленіемъ, нѣсколько минутъ молчала и потомъ, по невольному движенію, кинулась въ ея объятія и зарыдала.
-- Вотъ мы точно въ такомъ же положеніи, какъ въ то время, когда я нашла тебя молящеюся въ твоей келльѣ, сказала монахиня важнымъ тономъ.-- Богъ избралъ насъ, Нелида, своими орудіями, соединивъ насъ нынѣ, послѣ такихъ тяжелыхъ испытаній, въ одномъ и томъ же чувствѣ.
Нелида покачала головой.
-- Богъ не можетъ избрать орудіемъ мертвую, сказала она:-- во мнѣ нѣтъ больше жизни; мнѣ нечего больше дѣлать въ этомъ мірѣ ни для себя, ни для другихъ.
-- Не богохульствуй, вскричала монахиня.-- Ради Бога, не богохульствуй, не кляни жизни, не кляни самой-себя! Жестокій эгоизмъ нѣкоторыхъ страданій -- самое преступное безбожіе...