"Восторженная, смѣлая, я удвоила старанія и составила многочисленное общество изъ работниковъ, которымъ прежде всего объяснила ихъ матеріальные интересы, заставила ихъ стыдиться пьянства, глупыхъ и кровавыхъ распрей компаньйонажа; потомъ возбудила въ нихъ желаніе учиться самимъ и учить дѣтей своихъ. Когда я увидѣла, что меня слушаютъ съ-кротостію, мнѣ пришла въ голову мысль довершить свое дѣло, отъискать въ замкахъ нисколько добрыхъ и сострадательныхъ женщинъ, въ которыхъ думала я возбудить участіе, представивъ имъ это дѣло съ точки зрѣнія христіанскаго милосердія. Я достала рекомендательное письмо къ одной изъ самыхъ значительныхъ дамъ провинціи. Она приняла меня хорошо и познакомила съ своими пріятельницами; на этотъ разъ я дѣйствовала съ большею осторожностью, шла шагъ за шагомъ, мало-по-малу, сперва добиваясь денегъ, потомъ стараясь возбудить живое участіе,-- далѣе, завязывая личныя отношенія между образованнѣйшими изъ моихъ аристократическихъ адептокъ и семействами работниковъ, имѣвшими самыя деликатныя привычки. Тамъ, гдѣ я замѣчала наклонность къ новымъ идеямъ, я осмѣливалась идти далѣе. Ежедневно мы съ Ферезомъ радовались успѣхамъ моей пропаганды, какъ вдругъ, благодаря моей несчастной участи, я была открыта отцомъ-Эмери. Это было моей гибелью. Онъ объявилъ всюду, что я бѣглая монахиня дурнаго поведенія. Тотчасъ же всѣ двери заперлись для меня. Но его ненависть этимъ не ограничилась. Онъ умѣлъ повредить мнѣ даже во мнѣніи честныхъ работниковъ, которымъ я стала матерью и сестрою: онъ распустилъ между ними слухи, что я шпіонка; недовѣріе закралось въ ихъ души, и съ-тѣхъ-поръ я должна бороться со всевозможными пренятствіями, который преодолѣть отчаяваюсь."
Нелида, слушавшая монахиню съ возраставшимъ любопытствомъ, вперила въ нее большіе глаза свои, блиставшіе страшнымъ огнемъ надъ впалыми и поблѣднѣвшими щеками, и сказала:
-- Видите ли, матушка, и вы также отчаяваетесь.
-- Я отчаяваюсь въ себѣ, а не въ дѣлѣ, возразила монахиня:-- Провидѣніе правосудно; оно не могло избрать для моей цѣли столь низкаго орудія. Цѣль моя была чрезвычайна, но побужденіе ничтожно; всѣ мы должны вынести наказаніе за наши проступки. Честолюбіе погубило меня; желаніе составить себѣ имя заставило меня произнести преступную клятву; я вступила въ монастырь не имѣя слѣпой вѣры, которая поддержала бы меня тамъ; я искала только власти, и два раза власть ускользала изъ моихъ рукъ въ ту самую минуту, какъ я думала, что овладѣла ею. Да, Нелида, въ судьбѣ человѣка совершается строгое правосудіе. Ты видишь, что я разбита тѣмъ же самымъ орудіемъ, которое сама избрала для своего возвышенія. Я легкомысленно нарушила клятву, недобросовѣстно произнесенную; эта клятва преслѣдуетъ меня и уничтожаетъ все, что я дѣлаю. Я хотѣла для себя славы и великаго имени; чело мое заклеймено позоромъ, справедливо постигающимъ клятвопреступницу...
-- Къ-тому же, продолжала она:-- я созданіе не полное, потому-что никогда не любила. Я не знала этого высокаго чувства, заставляющаго жить двойною жизнію. Я не желала имѣть ни супруга, ни дитяти... Я была только гордой женщиной, по-видимому великой, сколько можно быть великимъ силою ума, но въ дѣйствительности ничтожнымъ созданіемъ, которому природа отказала въ сердцѣ, способномъ любить...
И монахиня, въ первый разъ послѣ долгихъ лѣтъ, заплакала горькими слезами. Наконецъ, превозмогая себя, она воскликнула:. "Но чего я не могла сдѣлать, чего мнѣ не было дано, то исполнятъ другія, болѣе-достойныя или болѣе-счастливыя. О, Нелида! еслибъ у тебя было хоть вполовину моего мужества! еслибъ ты только согласилась жить... Еслибъ ты хоть разъ видѣла, хоть разъ слышала эти жгучія страданія, съ которыми я такъ часто бесѣдовала, ты устыдилась бы своего отчаянія. И ты, ты была бы услышана ", прибавила монахиня, взявъ г-жу де-Керваэнсъ за руку и сжимая ее: -- "потому-что ты достойна такой участи! Ты уже не эгоистическая любовница, не преступная супруга; ты свободная и испытанная вдова, страданіемъ и любовью завоевавшая себѣ право посвятить себя моимъ идеямъ. Душа твоя не раскрывалась ни раза для низкихъ страстей; Богъ еще можетъ изливать въ все чистѣйшіе лучи свои..."
Нелида горько улыбнулась.
-- Умѣю ли я еще молиться Богу, котораго вы призываете? знаю ли я, какъ ему должно молиться?..
-- Не довольно ли для тебя надежды? съ жаромъ возразила монахиня.-- Отвлеченная увѣренность философовъ смѣшна, потому-что не удовлетворяетъ ни сердца, ни воображенія. Все это надменное заблужденіе! Для человѣка, этого слабаго и ограниченнаго созданія, едва достаточно всѣхъ способностей его, чтобъ вознестись мыслію къ Богу; и когда онъ сосредоточилъ на одномъ пунктѣ всѣ силы разума, сердца и воли, онъ еще не достигъ до вѣры: онъ дошелъ только до надежды.
Въ тебѣ, Нелида, есть жажда идеальнаго. Идеальное составляетъ силу и муку твоей жизни. Ты думала найдти его въ монастырскомъ самоотверженіи: не смотря на твои несчастія, я всегда-буду рада, что вывела тебя изъ этого заблужденія. Оно представилось тебѣ въ замужствѣ; въ немъ оно было бы для большей части женщинъ, еслибъ общество не извратило естественныхъ условій этого важнаго пункта. Потомъ ты искала его въ страстной любви одного человѣка: это было для тебя самымъ гибельнымъ обольщеніемъ. Прочь отъ меня мысль обвинять того, кого ты любила; можетъ-быть, онъ стоитъ ни больше, ни меньше, какъ и всякій другой мужчина; эгоизмъ въ немъ принялъ самую прекрасную форму: форму поэтическую. Но онъ не былъ достоинъ твоего высокаго самоотверженія; онъ чувствовалъ, что ты ослѣпла, и это сознаніе производило въ немъ сильныя страданія, отъ которыхъ онъ освобождался сильными проступками. Развѣ ты вѣчно хочешь оплакивать заблужденіе, которое можно загладить? Развѣ ты хочешь потонуть въ слезахъ? Развѣ ты хочешь отдать Богу душу, въ которой не лежитъ ни одного добраго дѣла?..