Мы обменялись взглядом, я и мой сын. Джиневра сказал мне:
-- Это Ванцер. Поди отопри.
Я пошел отпирать. Поступок исходил от меня, но воля при этом отсутствовала.
Ванцер вошел.
Нужно ли вам описывать сцену свидания? Нужно ли повторять вам его слова? В том, что он говорил, в том, что он делал, в том, что мы говорили, в том, что мы делали, не было ничего необыкновенного.
Встречаются два старых приятеля, обнимаются, обмениваются обычными вопросами и ответами, -- вот внешняя сторона.
На нем был надет большой непромокаемый плащ с капюшоном, мокрый от дождя, блестящий. Он казался выше ростом, полнее, самоувереннее. На пальцах у него было несколько колец, булавка в галстуке, золотая цепочка. Говорил он свободно, как человек, уверенный в самом себе. Таким ли должен выглядеть мошенник, возвращающийся к себе на родину после изгнания.
Он сказал мне, между прочим, оглядывая меня:
-- Ты сильно постарел. Синьора Джиневра, напротив, свежее, чем была...
Он поглядел на Джиневру, слегка прищуривая глаза и чувственно улыбаясь. Его уже влекло к ней, и он думал об обладании ею.