-- Не хочу.
-- Пойдем дальше. Смотри, как тут красиво!
Они находились в обширном подземелье, разделенном на четыре части и поддерживаемом большими колоннами из того же самого туфа, которым был выложен вход. Саркофаги стояли на выступавших из-под них цоколях; а на длинных четырехугольных крышках мирно лежали фигуры, облокотившиеся на левый локоть, с тучными телами, с толстыми губами, держа в правой руке чашу, или опахало, или дощечки. Но вокруг колонн, под сводами и вдоль стен чувствовалось веяние какой-то таинственной и сложной жизни, безмолвной и трепетной, бесформенной и многообразной, которая благодаря колебаниям факела представлялась одним трепетным движением чешуек и крылышек.
-- Форбичиккия, Форбичиккия, не бойся. Посмотри! -- закричал Альдо, поднимая руку и с силой потрясая факелом, отчего образовался целый огненный клубок.
Тут затрепыхали два заостренных крылышка, что-то порхнуло, пропищало, зацепилось, забилось, но не упало на землю.
-- Летучие мыши! Летучие мыши!
Все три -- и Форбичиккия, и Мориччика, и Иза -- закричали, прижались друг к другу, собираясь бежать.
-- Оставь их! Оставь! Не дразни их! Если они полетят, то зацепятся за нас.
-- Они не двинутся с места. Умрут, но не двинутся с места.
Альдо держал факел высоко в руке. И перед глазами их встала вся подземная картина, в расщелины стен проникли корни старых дубов и образовали самые сложные сплетения; тысячью больных и малых корней они заполонили все своды, все пилястры, все отделения до самых саркофагов, образуя подобие настоящей сети; и, проникая через все расщелины покрытого плесенью туфа, тончайшие волоконца искали себе влаги. Словно пауки на чердаке, кишели в этих сплетениях летучие мыши, сидели, прицепившись задними ножками, закутавшись в складки своей перепонки, выставив наружу одни только мордочки и уши. И можно было думать, что они образуют с корнями одно чудовищное живое существо, как будто деревья распустились под землей в такую странную листву и сделали себе тысячу глаз, чтобы лучше видеть в подземелье.