Сестра шла рядом с ними. Она нагибалась, стараясь руками и концом своей вуали защитить от дождя бескровное лицо.
-- Вана!
Склонившись над самой щекой, она выкрикивала ее имя, и ужас ее все возрастал. И склонившись смотрела, ждала, не забьются ли длинные ресницы.
Книга третья
-- Какой ужас! Какой ужас! -- говорила Ориетта Малиспини, грациозным движением пряча свой маленький, кругленький, красный, как малина, ротик за большим букетом фиалок, который был у нее приколот на левой стороне шеи у самой щеки и был таких же размеров, как ее лицо. -- Я не спала целую ночь.
-- Ах, я признаюсь, мне было бы приятно, если бы меня так любили, -- сказала Адимара Адимари, и продолжительная дрожь пробежала по ней и даже по ее жакетке из шиншиллы, которая так удачно гармонировала с двумя серыми, теплого тона, жемчужинами ее глаз.
-- Включая и катастрофу? -- спросила Доротея Гамильтон с тем своеобразным акцентом, который придавал нечто шутовское каждому ее слову; при этом она по-мужски положила одну ногу на другую и стряхнула пепел с папироски.
-- Включая катастрофу, но также и спасение.
-- А в качестве спасителя... Сальваторе Серра ди Лубриано.
-- Долли, ты невыносима!