-- Не трогайте меня, -- инстинктивно вырвалось у нее.
Он отнял руку. Голос его звучал хрипло.
-- Я вас не трогаю. Но говорите же!
-- Про что?
-- Про то, каким образом вы обнаружили эту гнусность.
Ее бескровное худощавое лицо опять запылало огнем негодования. Никто ее не жалел; и ей нечего было жалеть кого бы то ни было.
-- Должно быть, такая моя судьба -- натыкаться на то, что не годится видеть. Вам кое-что известно об этом.
-- Вы сами видели?
-- Я угадала, я видела, я слышала.
-- Что именно?