Какой-то чужой голос оборвал их разговор, и послышался оглушительный шум. Когда он вышел из будки, все на него оглянулись, такой у него был страшный вид.
Он не мог дышать. Ему казалось, что он мог бы дышать, только припавши к тем устам, иссушенным огнем безумия. Всей чуткостью сердца он прислушивался к ходу машины, в особенности на подъемах, напряженно подмечая ритм движения всех составных частей, зная, что судьба его была связана с выскочившей случайно искрой или оторвавшейся проволокой. Он находился в нескольких километрах от Ковильяно, когда заметил, что мотор перестал работать. У него самого замерло дыхание. Шофер покачал головой и нахмурил брови, догадавшись, что испортилось зажигание. Всякие попытки пустить машину в ход оказались тщетными. Они стояли посреди дороги, не будучи в состоянии двинуться с места.
В это время проезжала мимо почтовая карета, и Паоло сел в нее, чтобы доехать в Ковильяно и там попытаться найти помощь. Было почти пять часов; и его тревожное состояние отягощалось еще мрачными предчувствиями. Он вернулся назад с механиком, служившим при гостинице. Час спустя машину удалось наладить и пустить в ход. Едва проехали один километр -- новая остановка: машина стояла на безлюдной дороге тяжелой безжизненной массой с видом упрямого животного, на которого не действуют никакие понукания, никакие уловки. И отчаяние взяло мужчину.
Время тянулось с крайней медленностью. День подходил к концу. Над горами стояла удивительная ясность. Все вершины казались позолоченными, и тени становились почти розовыми. Позади холма, похожего на плечо, прикрытое тонкой лиловой туникой, вставала еле заметная луна, обладавшая почти телесно-нежным видом и не испускавшая лучей, что придавало ей подобие угасшей жизни. Он вспомнил про полную августовскую луну, сиявшую под пизанским побережьем, про белую террасу, окруженную олеандрами, про танец с широкими движениями, про пантомиму с пчелой. Где была, что делала в этот час Изабелла? Может быть, пошла к их тайному приюту? И нашла его запертым!
Время текло, свет ослабевал. Все усилия починить машину оказались тщетными. Каким образом им было теперь добраться до города? Всякая надежда починить мотор должна была быть оставлена. Он прислушивался, стараясь уловить какой-нибудь шум приближающегося экипажа, как вдруг действительно услышал в отдалении знакомый шум.
Ему показалось, что он спасен. Он узнал машину Маффео делла Дженга, битком набитую женщинами в шляпах и шарфах. Это была веселая компания. Он обратился к ним за помощью, и ему сначала предложили шофера, чтобы он вместе с его шофером сделал последнюю попытку, а затем, ввиду надвигавшаяся вечера, предложили ему забраться в середку их тесной компании.
Они покатили дальше, оставивши на дороге безжизненный остов машины, из Ковильяно послали быков, чтобы привезти его. Без дальнейших остановок совершили путь до Флоренции. Горы стали совсем темно-фиолетовыми. Делалось холодно. Компания вдруг загрустила; все сбились в кучу и не произносили ни слова. Паоло чувствовал, что каждая минута имела неисчислимую цену и что он ехал на неведомую катастрофу. Конечно, каждая минута имела значение; а около Пратодишо они потеряли целых десять минут на то, чтобы зажечь плохо заправленные фонари. Было уже позже восьми, когда они приехали к город. Паоло довезли до дверей его приюта любви. Он коротко поблагодарил; открыл первую дверь, хотел войти. Но тут спустился по лестнице слуга из верхней квартиры, как будто он поджидал его и должен был сообщить ему нечто важное.
Извинился; затем, не сходя с порога, начал говорить ему вполголоса:
-- Недавно, должно быть около восьми часов, мы услышали, что звонят в ваш колокольчик и настойчиво стучат в вашу дверь. Немного погодя по лестнице поднялся какой-то человек и начал, не стесняясь, колотить в нашу дверь и кричать: "Откройте! Мы полицейские агенты. Что эта женщина, не живет в вашем доме? Откройте, или мы взломаем дверь!" -- И продолжал бешено колотить руками и ногами. Моя хозяйка испугалась и не позволила мне открыть дверь. Тогда я взобрался к окошечку и увидал внизу лестницы прислонившуюся к перилам высокую, стройную даму, в которой, мне думается, можно было признать ту, которая приходила к вам. Рядом с дамой стоял другой мужчина, а дама словно окаменела. Я отказывался открыть, полицейский настаивал. Убедившись наконец, что мы не отопрем и что дама не жила в нашем доме, он спустился вниз и поднял шум у вашей двери. Я мог расслышать, что дама в отчаянии твердила сдавленным голосом: "Оставьте меня! Оставьте меня! Я не та совсем..." Я не мог прийти ей на помощь, потому что миссис Кульмер не позволила мне выйти. Но в окошко мне удалось увидеть, что даму посадили в карету, дожидавшуюся на улице, рядом с ней сел один, напротив нее другой, и они уехали. В темноте я не мог различить номера извозчика, но за минуту до того, как дама села в карету, я спросил извозчика: "Где вы взяли эту даму?" -- и мне показалось, будто он ответил: "На площади Ацедьо". Едва прошло десять минут с тех пор, как карета скрылась за углом. Если бы вы приехали десятью минутами раньше, то вы застали бы их еще тут!
Первым движением его было бежать по улице. Но, сделавши несколько шагов, Паоло понял всю бесполезность поисков, раз у него не было никаких следов. Вошел в дом. Бросился к телефону. Он не мог добиться, чтобы его соединили, так как никто не отвечал. Старался держать свою волю в руках и не терять ясности мысли; но самые странные фантазии осаждали его мозг. Что могло случиться? Каким образом она попала в руки полицейских? Может быть, ее нашли на улице в не совсем нормальном состоянии и хотели отвезти ее домой? Может быть, она сама дала этот тайный адрес? А почему полицейские с такой настойчивостью и грубостью врывались в помещение м-с Кульмер? А может быть, это была проделка каких-нибудь двух незнакомцев, которые для удобства притворились полицейскими агентами? И куда же они везли несчастную? Что они собирались делать с ней?