Новый порыв ветра задул третью свечку. Тогда, не раздумывая больше, Эмидио поцеловал молодую женщину в губы.
Она мгновенно проснулась, изумленно посмотрела на деверя и побледнела.
Потом медленно собрала волосы на голове и, выпрямившись, вся на стороже, всматривалась в полумрак.
-- Кто потушил свечи?
-- Ветер.
Они не произнесли ни слова больше. Оба продолжали сидеть на сундучке, соприкасаясь коленями, в мучительной нерешительности, всевозможными уловками заглушая в себе голос совести. Оба старались обращать все свое внимание на окружающее, и мало-помалу их охватывало опьянение.
По-прежнему лились полные неги песни и замирали в ночной тишине. Женские и мужские голоса согласно сливались в гимн любви. Иногда один голос мощной нотой покрывал другие, которые стекались к нему аккордами, как волны... Иногда звенели струны гитары; а в промежутках между песнями слышались мерные удары цепов о землю.
Эмидио и Роза слушали.
Вероятно, благодаря перемене ветра в воздухе, повеяли теперь другие ароматы. Из Орландской долины доносился сильный запах полей; из садов Скалиа -- запах роз, придававший воздуху сладость варенья; из Скалийского болота -- влажный, освежающий, как струя воды, запах ирисов.
Роза и Эмидио все еще молча и неподвижно сидели на сундучке, очарованные негой лунной ночи. Последняя свечка быстро мигала и каждую минуту казалось готова была погаснуть. Они не двигались и тревожно, широко раскрытыми глазами смотрели на умирающий огонек.