Франческа сидела около Евы. Девочка, сморенная сном, склонилась головой на блестящую скатерть стола. Она спала со слабой улыбкой на розовом лице, сквозь прозрачные веки просвечивался зрачок, и рот, открытый как венчик цветка, еле заметно дышал.
-- Она спит, -- прошептала мать, делая Густаву знак не шуметь.
-- Я отнесу ее в комнату, -- тихо сказал он. В этом ответе Франческа поняла ловушку и усмехнулась с чуть заметной иронической складкой на нижней губе. Но Густав уже подошел и осторожно поднял на руки маленькое тело Евы. Медленно поднялись они по лестнице. Франческа шла впереди, Густав сзади. Голова девочки с рассыпавшимися волосами свешивалась на бок, открывая нежную шею. Висящая посреди свода лампа освещала комнату слабым, почти лунным светом. Изо всех углов от белья и платья несся тонкий запах духов.
-- Положите ее на постель.
Густав положил девочку. Руки его уже дрожали, он снова почувствовал запах, который недавно бросил его в дрожь.
Франческа, нагнувшись, смотрела на спящую девочку, дожидаясь, чтобы Густав заговорил. Но он не сказал ни слова.
Неожиданно он обнял ее и прижался губами к ее шее, к маленьким завиткам волос, белым от пудры. Франческе был знаком этот мрачный блеск глаз и темный жар лица. Но этого она не хотела, насилие было ей противно.
-- Нет, нет, Густав, уходите, -- серьезно сказала она, поправляя волосы. -- Будьте благоразумны.
Вся буря, клокотавшая в его сердце, вырвалась вдруг наружу.
-- Ведь я люблю вас, люблю, я чувствую, что схожу с ума. Позвольте мне побыть только, стоя на коленях, в этой комнате, среди этого запаха. Больше мне ничего не надо. Будьте доброй.