Вдали, грызя лазурь, вздымались пирамиды,
излюбленная цель грабителей могил.
И каждый силуэт разительного вида
в тени шакалий сброд и гордых птиц укрыл.
Я шёл меж белых стел, читая без запинки,
какую память здесь в веках боготворят.
Всю гладь речной воды усеяли кувшинки,
я с радостью вкушал их нежный аромат.
Но тут возник мотив прерывистого лада
из мазанки в сажень под кровлей травяной,