Густою будет шерсть бесчисленных овец.
Тебя оплачут все горючими слезами,
когда в седых летах умрёшь ты, наконец".
И тут я распознал по речи Бога Воинств,
чей голос был шумней, чем бури на морях.
То был великий Бог, исполненный достоинств,
вскормивший грозных львов и самых мелких птах.
Я разбудил отца и всё поведал прямо.
Он с горечью признал, что мой рассказ - не блажь,
и, веря в перст судьбы и богу Авраама,