мне повелел: "Ступай, лишь чресла препояшь!".
Проворно золотя верхи родных палаток
и выведя в горах пурпурную дугу,
заря метнула вниз пучок огнистых латок.
Я выбрал для себя проворного слугу.
Мы вьючили на двух отобранных верблюдов
побольше тканей, бус, подвесок и колец,
а женщины в слезах, без долгих пересудов,
прощались, не тая печаль своих сердец.
Был долог наш поход. Как будто на погосте,