Старикъ протянулъ руку съ ложечкой къ кубышкѣ, чтобъ выпить чашечку въ прикуску съ медкомъ, и необъятный рой мухъ облѣпилъ насъ такъ, что я отмахиваясь хмурился; онъ же только потряхивалъ слегка головой, приговаривая: "пейте, ѣшьте на здоровье, будетъ и съ насъ, и съ васъ; только не топитесь, окаянныя!" Говоря это, онъ бережно вынулъ нѣсколько полусонныхъ мухъ изъ меда, ставилъ ихъ одну за другою на ноги и прибавилъ послѣ, отираясь платкомъ: "отвяжитесь же, Господь съ вами, теперь не до васъ. Затѣмъ, мы проболтали до поздней ночи; зная, что я ѣздилъ два года по матушкѣ Россіи, какъ начинающій историкъ, статистикъ и археологъ, онъ много распрашивалъ меня, наставлялъ, поучалъ, подшучивалъ, -- а затѣмъ мы, помолившись, весело и спокойно уснули.
Пожелавъ имъ спокойной ночи, мы должны воротиться далеко назадъ, чтобъ объяснить все оставленное доселѣ въ пробѣлѣ.
VI.
БАБУШКА И ВНУЧКА.
Подъѣзжая къ большому селу, молодой усталый путникъ въ военномъ сюртукѣ тогдашняго покроя, съ отрадою смотрѣлъ на хлѣбосольные столбы дыма, на длинный рядъ бѣлыхъ хатъ, а повременамъ взглядывалъ и на барскую усадьбу, которая красовалась на возвышенномъ холму настоящимъ дворцомъ, между крестьянскими избушками. Осень была сырая и холодная; упряжка велика, степь глуха и уныла. Ямщикъ остановился противъ низенькихъ камышевыхъ воротъ, у огороженнаго камышемъ же палисадничка, въ которомъ стояли еще блеклые остатки подсолнечниковъ и пшенички, и закричалъ хозяйку по имени. Ворота, въ поясъ вышины, растворились, кибитка въѣхала, и путникъ нашъ, выскочивъ, побѣжалъ съ большимъ удовольствіемъ въ избу. Здѣсь, конечно, не ожидали его особенныя удобства прихотливой жизни нашей: хатка тѣсная, полная ребятишекъ, лакомаго блюда нѣтъ, но все-таки это лучше дурной мокрой погоды, скучной дороги и тряской брички.
Не успѣлъ ямщикъ отложить лошадей, какъ съ барскаго двора прибѣжалъ запыхавшись человѣкъ, узнать кто пріѣхалъ, а вслѣдъ затѣмъ, просить его поскорѣе туда, гдѣ, по словамъ посланца, сейчасъ садились за столъ. Пріѣзжій поблагодарилъ и наказывалъ извиниться, сказавъ, что онъ въ дорожномъ и грязномъ платьѣ, торопится ѣхать, усталъ, не такъ здоровъ и проч. Но слуга, улыбнувшись недовѣрчиво и переступивъ съ ноги на ногу, сказалъ южнымъ нарѣчіемъ: "Нѣтъ ужь, сударь, сдѣлайте милость, пожалуйте; у нашего барина отъ хлѣба-соли отказываться нельзя, а то съ нимъ и не раздѣлаешься; онъ меня за это со свѣту сгонитъ", и затѣмъ посланецъ отвѣсилъ два поклона сряду. Проѣзжій повторилъ было опять тѣ же отговорки свои и думалъ отдѣлаться; но тутъ самъ хозяинъ избы вступился за честь своего барина и за участь посланнаго, въ случаѣ неудачи. "Нѣтъ, батюшка баринъ", -- сказалъ мужикъ, стоя подлѣ печи и опершись правымъ локтемъ на лѣвый кулакъ: -- "нѣтъ баринъ, Господь съ тобой, иди; бѣда будетъ и тебѣ, и мнѣ, и всѣмъ намъ: тутъ и мѣста не найдешь!"
-- Какъ такъ!-- спросилъ офицеръ: -- что же это значитъ?
-- А то, пане, -- продолжалъ мужикъ, поглаживая рукою сѣдые усы и бритую бороду: -- что баринъ нашъ баринъ добрый, нечего сказать, дай Богъ ему много лѣтъ, да крутъ, не приведи Богъ крутъ; ты, Семенко, прости меня, -- сказалъ онъ обратясь къ слугѣ, а потомъ продолжалъ: -- никакой супротивности не потерпитъ; сегодня же еще и праздникъ у нихъ, дочь именинница. Тутъ разъ былъ такой же случай: вотъ какъ и ваша милость теперь пріѣхалъ, изъ военныхъ, изъ москалей; баринъ и прислалъ, вотъ хоть бы теперь его, Семенка: проси, говоритъ, кто ни пріѣхалъ, проси сейчасъ. Тотъ не пошелъ, нѣтъ да нѣтъ, и остался. Какъ вскинется баринъ нашъ на малаго: "пошелъ, говоритъ, не умѣешь кланяться, что ли? проси!" Опять-таки не пошелъ офицеръ, говоритъ: поѣду дальше. Тутъ ужь никто и везти его не смѣетъ, всѣ разбѣжались, боятся; а малый не смѣетъ и домой казаться, сидитъ тутъ; глядь, другаго шлютъ, третьяго шлютъ, да все бѣгомъ... вдругъ и поднялся самъ, за обиду свою; какъ закричитъ: "коня!" такъ, батюшки, по всей дворнѣ, до самыхъ овчаровъ и свинопасовъ, дрожь и пробѣжала; "за мной!" и поскакалъ; вся дворня за нимъ, кто какъ и въ чемъ попало. Офицеръ видитъ, что дѣло плохо, ушелъ въ избу, двери заперъ на крючокъ, нейдетъ оттуда и никого не пускаетъ: "застрѣлю", говоритъ. Вотъ баринъ нашъ и расходился: "Бей въ трещотки на все село! Пожаръ! Притуленко горитъ!" -- а проѣзжій остановился у мужика Притуленка. Ударили въ трещотку, народъ сбѣжался. "Лей", говоритъ баринъ: "лей въ трубу, заливай его!" Тутъ знай подвозятъ, да подаютъ воду, а тутъ льютъ: и съ барскаго двора, и со всего села съѣхались, ослушаться не смѣютъ, бѣда! Подирудила вода нашего офицера въ мазанкѣ, и ребятишекъ-то въ хатѣ перетопили было. Какъ выскочитъ онъ оттуда, а вода за нимъ, ровно плотину прорвало; и сердце отлегло у нашего барина. "Качай его", говоритъ, "на рукахъ; кричи ура! неси на барскій дворъ!".
Тутъ другой гонецъ прибѣжалъ съ барскаго двора, вошелъ въ избу и, не успѣвъ перекреститься, поклонился пріѣзжему и торопливо просилъ его пожаловать къ барину на именинный пирогъ: гости дожидаются. Подумавъ немного" офицеръ взялъ фуражку, и какъ былъ полумокрый, въ грязи, отправился съ двумя присланными за нимъ вѣстовыми къ помѣщику. На дорогѣ встрѣтила его еще коляска, ѣхавшая также за нимъ.
Веселый, живой, дородный и рослый старикъ встрѣтилъ гостя на широкомъ крыльцѣ, кланялся, благодарилъ за честь и проводилъ въ покои съ такимъ радушіемъ, съ такою шутливою веселостью, что гость недоумѣвалъ, чѣмъ на все это отвѣчать. Его представили человѣкамъ двадцати гостямъ; старикъ водилъ его вездѣ за собою подъ руку, цѣловалъ, а о родѣ и племени пріѣзжаго и рѣчи не было, потому что невѣжливо объ этомъ гостя спрашивать; его представляли какъ нежданнаго, а желаннаго дорогаго гостя, и только. Пошли къ закускѣ, а тамъ и къ столу. Шумная бесѣда, смѣхъ и хохотъ, разливное море; но двери на одну половину были притворены, и женщины, по тогдашнему обычаю, не показывались; въ тѣ времена онѣ выходили развѣ только иногда къ концу стола, съ кубкомъ въ рукахъ, съ поклономъ, на показъ гостямъ, и то если хозяинъ былъ очень веселъ и хотѣлъ почтить гостей; раскланявшись же, барыни и барышни тотчасъ опять уходили, и дверь за ними притворялась.