-- А, Филиппъ Ивановичъ! каково васъ Господь перевертываетъ?
-- Красимно, родимый мой, красимно (красно).
-- Это суздалецъ!
-- А онъ у васъ чьихъ былъ?
-- Да Телятиныхъ.
-- Это сибиряки!
-- Что дядя! дядя за племянника не отвѣтчикъ; да опричь того, у него дядя проварился на сахарѣ весь... а ужь я ему улью щей на ложку, я ему всучу щетинку.
-- Сами брали по 98, видитъ Богъ по 98; -- ну, коли вce возьмешь, бери по 96, два рубля убытка! Вотъ за-боль правда!
Это, видно, олончанинъ, -- его божба.
Тутъ два ремонтёра идутъ; -- тутъ городецкіе крестьяне съ пудовыми пряниками; вязниковцы съ деревянной посудой; лысковцы съ сережками; павловцы съ ножами... Мейве, промолвилъ гдѣ то въ сторонѣ жидъ своему брату, то есть; "остерегись, этотъ баринъ говоритъ по-нѣмецки"; -- тру ши прохандорили -- "солдаты прошли" -- послышалось изъ рѣчи ходебщика или афена села Сивкова... Цыганъ кричитъ: сауэмастя керу? "какой масти конь?" -- Строкато, пѣгій... Ны бушъ каравъ турасызъ?-- Чего зѣваете, кричитъ касимовскій прикащикъ;-- мордва, хивинцы, итальянцы, чуваши, греки, черемисы, нѣмцы, бухарцы, французы, калмыки -- все шумитъ, кричитъ, жужжитъ -- и весь говоръ этотъ сливается съ говоромъ русскимъ и имъ покрывается. Недѣли черезъ двѣ, все замолкнетъ, будетъ пусто; во всѣхъ окнахъ, днемъ и ночью, станутъ мелькать бороды, двѣ руки и счеты -- съ костей, да на кости, щелкотня по всѣмъ угламъ. А тамъ и это утихнетъ; товаръ увязанъ, уложенъ -- потянулись безконечные обозы во всѣ четыре стороны, кочевая орда поднялась, городъ опустѣлъ, -- а веселые, тороватые прикащики не знать куда дѣвались: на обратномъ пути не видать ни одного, кромѣ двухътрехъ, которые кутятъ не въ свою голову -- да и то съ отчаянья!