Я поѣхалъ изъ Москвы тихомолкомъ въ Могилевъ-на-Днѣстрѣ, заѣхавъ дорогою еще разъ -- можетъ быть въ послѣдній -- на родину свою, привелъ въ порядокъ домашнія дѣлишки и отправился дальше. На границѣ я по первому встрѣчному знакомству съ нѣсколькими офицерами проходившихъ войскъ выбралъ полкъ, о командирѣ котораго отзывались хорошо, явился къ нему съ своими бумагами и перешелъ границы наши, въ Скулянахъ на Прутѣ" въ юнкерскомъ пѣхотномъ мундирѣ.
Счастіе мнѣ благопріятствовало сначала, то есть счастіе военное, и черезъ четыре мѣсяца я уже былъ произведенъ въ прапорщики. Мы стояли подъ Шумлой; но война, какъ намъ казалось, тянулась медленно, и горячность наша остывала въ трудахъ и лишеніяхъ всякаго рода. Одно желаніе было всеобщимъ: если бы только выйти скорѣе изъ этой бездѣйственности, еслибъ только скорѣе путемъ подраться, отличиться, разбить турокъ на-голову; но турки не выходятъ, запираются въ крѣпостяхъ и томятъ и насъ, и себя.
Однажды ночью, внезапно открылась перестрѣлка въ цѣпи нашей, которая была выдвинута далѣе обыкновеннаго впередъ, для заложенія новой баттареи. Резервы двинулись впередъ и въ томъ числѣ нашъ батальонъ. Въ непроницаемыхъ потьмахъ шли мы скорымъ шагомъ, спотыкаясь" прямо на выстрѣлы; намъ нельзя было еще дѣйствовать, потому что цѣпь наша была впереди, а, между тѣмъ, одинъ подпоручикъ былъ у насъ уже раненъ залетѣвшею въ колонну пулей, и я поступилъ на его мѣсто взводнымъ командиромъ. Въ ту же минуту, два взвода, въ томъ числѣ и мой, двинулись разсыпнымъ строемъ впередъ, подкрѣпили цѣпь, вступили въ перестрѣлку, а затѣмъ, съ крикомъ ура, кинулись на непріятеля...
Но я увлекся военными подвигами нашими, которые на этотъ разъ окончились для меня собственно весьма неудачно, тогда какъ мнѣ должно разсказать напередъ совсѣмъ иное.
Это иное происходило въ самую минуту той тревоги и стычки, о которой я началъ говорить, и лично для моего разсказа было не менѣе важно и богато послѣдствіями.
Проводя дни и ночи въ воинскомъ бездѣйствіи передъ Шумлой, мы часто собирались въ кружокъ передъ бивачнымъ огнемъ, курили и болтали. Однажды мы также сидѣли, человѣкъ до десятка, грѣлись, потому-что ночи были иногда сыры и холодны, пили чай съ трубкой и болтали. Все было тихо кругомъ; иные начинали уже дремать, другіе, выспавшись днемъ, были пободрѣе, и потому общій говоръ мало-по-малу затихъ; говорилъ или разсказывалъ одинъ, а прочіе слушали. Бесѣда эта такимъ образомъ сама собой обратилась въ чередной разсказъ бывальщинокъ, и трое изъ товарищей нашихъ разсказывали, одинъ за другимъ, слѣдующее.
Ссыльный.
"Не сегодня, такъ завтра -- каждый изъ насъ можетъ попасться въ плѣнъ, -- сказалъ одинъ изъ собесѣдниковъ, молодой конный егерь,-- и будетъ мѣсяцы, а можетъ быть и годы томиться въ неволѣ. Нашему брату надо готовиться на все; никакая личная храбрость не можетъ спасти отъ этого; попадешься ину-пору такъ, что выскочить некуда.
"А чего не придумывали люди, чтобъ избавиться отъ плѣна или заключенія, особенно узники разнаго рода, посаженные на много лѣтъ въ одинокую, тѣсную, душную темницу! до чего не доводило ихъ отчаянное стремленіе добиться свободы, выйти на вольный свѣтъ! до чего не умудряло ихъ чувство самохраненія, при досугѣ и скукѣ ихъ одиночества и при изощреніи въ этомъ положеніи ума, и чувствъ, и способностей? Нѣтъ конца розсказнямъ объ этомъ: кто перепилилъ толстую желѣзную рѣшетку перочинымъ ножемъ и спустился на изорванной въ полосы простынѣ; кто подрылся подъ полъ, выбрасывая землю щепотками въ оконце, чтобъ скрыть свою работу; кто ушелъ г/' вдѣтый, кто въ неволѣ открылъ на досугѣ назначеніе египетскихъ пирамидъ, кто составилъ себѣ чернила изъ ржавчины отъ желѣзныхъ запоровъ и изъ крѣпкаго чая, и на измятомъ лоскуткѣ бумажки, въ которой завернутъ былъ этотъ чай, написалъ трагедію въ пяти дѣйствіяхъ! Опять иной, услышавъ отдаленный стукъ въ тюрьмѣ своей, заключивъ изъ этого, что у него есть сосѣди, отдѣленные отъ него толстыми каменными стѣнами, и полагая, что одинъ изъ близкихъ ему товарищей, можетъ быть, содержится тутъ же, вздумалъ подать ему о себѣ вѣсть счетными ударами половой щетки въ каменный полъ; черезъ нѣсколько времени, онъ вызвалъ отвѣтъ; товарищи поняли другъ друга и разговаривали такимъ образомъ, означая каждую букву такимъ числомъ ударовъ, сколько ей принадлежитъ счетомъ, по занимаемому ею мѣсту; но вскорѣ и третій незванный собѣседникъ вмѣшался въ этотъ разговоръ и испортилъ все дѣло... словомъ, конца нѣтъ этимъ крайне занимательнымъ похожденіямъ, на которыя, какъ я уже сказалъ, каждому изъ насъ можно готовиться! Вотъ подобный случай, котораго я былъ свидѣтелемъ:
"Въ весьма отдаленномъ отъ средоточія государства городкѣ, или въ пограничной крѣпостцѣ, на тѣхъ границахъ, гдѣ побѣги почти невозможны, особенно для семейнаго человѣка -- состоялъ въ гарнизонѣ рядовой, разжалованный и сосланный туда за политическій проступокъ. Невѣста послѣдовала за нимъ; они обвѣнчались, но одного этого не было достаточно для ихъ счастія; плѣнъ, неволя, ранецъ да перевязь -- вотъ что сокрушало бѣдняка. Со дня на день тоска по отчизнѣ усиливалась и наконецъ обратилась, можно сказать, въ неистовство: какъ онъ, такъ и она, готовы были посягнуть на всякую крайность, лишь бы избавиться отъ этого положенія. Ребенокъ, умершій вскорѣ по рожденіи, усиливалъ еще грусть родителей, которые всѣ бѣдствіи свои, даже и смерть младенца, приписывали нынѣшнему положенію своему и которыхъ день и ночь занимала изувѣрная мысль, вынести, во чтобы ни стало, даже и самый прахъ младенца изъ этой несчастной для нихъ земли.