В том месте, где примут кунгас, в землю вбито восемь пар кольев. Участок Зейд — две пары кольев. Каракурибан тревожно посматривает на нее. Но она убеждена, что выдержит.
Кунгас подошел к линии прибоя. Павалыч скомандовал — и на кунгас полетело восемь канатов, восьмой должна была бросить Зейд, но вместо нее бросил сам Павалыч. Все канаты пронеслись сквозь ветер и брызги и были пойманы рыбаками на кунгасе. Восемь приемщиков рассыпались по берегу, волоча канаты, наматывая их на колья.
Когда Зейд намотала свой, руки ее дрожали от волнения и напряжения, а на пронизывающем ветру в холодном резиновом комбинезоне было невыносимо жарко.
По тяжелым сходням, которые, как только кунгас был причален, подняли на корму, сбегали рыбаки с ящиками на плечах: прибыл груз из Петропавловска.
Волны подбрасывают кунгас, канаты напрягаются до последней степени. Море норовит сбросить трап вместе с рыбаками и ящиками. Павалыч делает какие-то, пока для Зейд непонятные, знаки. Два курибана бросаются в волны... Они виснут на трапе, укрепляя его своей тяжестью.
Да, очень жаркая, опасная работа, но какая увлекательная!
Пришли Точилина, Гончаренко, Береза. Стоят и смотрят. Зейд некогда с ними разговаривать: вместе с другими курибанами она разматывает свой канат, прибой мгновенно поднимает кунгас, и огромный вал уносит его в море.
Принять исобунэ или гребную шлюпку пустяки по сравнению с кунгасом: каракурибан бросает канат, ведет лодку сквозь прибой, два помощника подхватывают ее на берегу, волокут по гальке.
И так круглые сутки!..
Ночью работают при факелах. Черные массы валов, желтый и багровый блеск пламени. Появляются из тьмы огромные кунгасы, прыгают на берег, тоже огромные, люди.