-- Лайдетъ манъ, лайдетъ... О, ноладетпъ иссалпъ зверсъ, Ильза юмсъ нуодосъ... (Пустите меня, пустите... О, проклятые звѣри, Ильза вамъ покажетъ...) -- и прежде чѣмъ люди успѣли опомниться, Ильза, брыкнувъ ногой державшаго ее солдата, перескочила черезъ валъ и побѣжала подъ градомъ пуль и шрапнели по направленію къ нѣмцамъ...
Не прошло и минуты, какъ огонь съ обѣихъ сторонъ прекратился. Мы съ волненіемъ слѣдили за сумасшедшей женщиной, остановить или вернуть которую уже не было никакой возможности. Ильза продолжала бѣжать, и прямо не вѣрилось, чтобы она могла пробѣжать безнаказанно подъ такимъ огнемъ. Наконецъ, мы увидѣли, какъ Ильза, добѣжавъ то окопа противника, поднялась на него и съ высоко поднятыми руками, плашмя, всѣмъ тѣломъ бросилась внизъ... Странно, но перестрѣлка съ обѣихъ сторонъ прекратилась и возобновилась только къ разсвѣту, когда прибывшій ночью намъ на смѣну батальонъ сибирцевъ энергично повелъ наступленіе, и къ восходу солнца, были заняты не только передовые окопы противника, но славные сибирцы продвинулись впередъ верстъ на шесть, преслѣдуя толстыхъ ландштурмистовъ и разутыхъ кирасиръ, не успѣвшихъ сѣсть на своихъ лошадей.
Немного спустя, когда сибирцы вполнѣ закрѣпили за собой мызу и кладбище Берзенъ, я въ компаніи своихъ офицеровъ и присоединившихся къ намъ легко раненаго прапорщика-сибирца и ихъ полкового врача, прошли къ окопамъ моего вчерашняго противника, съ цѣлью осмотрѣть ихъ и собрать кой-что изъ оружія и брошенной амуниціи. Среди брошеннаго или поломаннаго оружія, амуниціи, патронныхъ ящиковъ, аллюминіевыхъ котелковъ и кружекъ и всякой дребедени мы нашли три пары кирасирскихъ сапогъ съ толстыми зубчатыми шпорами. Не успѣла у меня промелькнуть мысль о судьбѣ Ильзы, какъ прапорщикъ-сибирецъ закричалъ:
-- Господа, господа, идите сюда, тутъ женщина лежитъ!
Я быстро бросился въ сторону звавшаго насъ прапорщика, гдѣ, къ своему ужасу, увидѣлъ окровавленный трупъ Ильзы. Крови, правда, было немного, она просачивалась сквозь кофту у праваго плеча, но весь ужасъ былъ въ широко раскрытыхъ глазахъ съ выраженіемъ безумной, дикой злобы и до крови прикушенной нижней губѣ, краснорѣчиво свидѣтельствовавшихъ о перенесенныхъ этой женщиной мукахъ и страданіяхъ... Докторъ осмотрѣлъ трупъ и нашелъ, что рана въ плечо не смертельна, а смерть послѣдовала скорѣе отъ сильнаго душевнаго потрясенія... и... онъ нашелъ явные слѣды того надругательства надъ раненой, лишившейся разсудка женщиной, на которое не рѣшится ни одно животное, инстинктъ котораго не позволитъ ему осквернить трупъ своей самки.
Скромный деревянный гробъ Ильзы утопалъ въ душистомъ жасминѣ, піонахъ и полевыхъ цвѣтахъ.
Дѣйствующая армія.
"Огонекъ", No 10, 1916