Широко открытые, выступившие из орбит глаза с налитыми кровью белками неподвижно были устремлены на него. Черты лица были искажены. Все лицо припухло и побагровело. Подбородок, шея и белая шелковая рубашка были залиты кровью.
Но Хельхал не хотел верить своим глазам.
- Господин! - кричал он, тряся его за руку. Но рука бессильно опускалась.
- Господин! - Он с трудом приподнял его тяжелое туловище. Тело еще не успело остыть. - Аттила! Проснись! Ведь ты спишь!
- Нет! - сказала девушка твердо и спокойно. - Он мертв.
- Мертв? - диким голосом закричал старик. - Нет, нет! - И в ужасе отскочил назад.
Приподнятое тело, как пласт, рухнуло на постель.
- Он мертв? В самом деле мертв? О горе! Да, я вижу, кровь. Излияние крови... Это и раньше с ним бывало... О, это вино!
- Нет, не вино... Я его задушила. Он, напившись вина, заснул. Потом проснулся. Он хотел... принудить. Тогда я заперла дверь, чтобы никто не мог придти к нему на помощь, и задушила его своими волосами.
- Убит женщиной! - завопил старик. В отчаянии он рвал себе волосы. - Молчи, несчастная! Проклятая! Если только гунны это узнают! Отчаянию их не будет границ! О, великий Аттила, ты пал от руки женщины! И теперь твой дух навеки обречен пресмыкаться в образе червя!